Какое-то время он молчит.
— Значит, то, что я сейчас говорил — верно?
Я прикрываю глаза. Да, он говорил правду. Ту, которую ему позволили видеть. Моральные нормы — это только моральные нормы. Нарушить их можно, можно даже изменить, если причина достаточна веская, хотя подобное и не приветствуется. А ещё можно попасть в ситуацию, когда тебя меньше всего волнует, что ты там нарушаешь. Но аррам об этом знать совсем не обязательно.
Так что я тихо отвечаю:
— Да.
* * *
Перед сном вынимаю из ножен аакру и втыкаю её в камень рядом с собой. Сен-образ, активирующий вложенное в кинжал заклинание. Вроде бы простое охранное, но его плёл мой отец специально для меня, и я знаю, что под семью кругами защиты любого атакующего будут ждать ещё кое-какие сюрпризы. Расслабляюсь под тихое гудение знакомой, такой домашней магии. Глаза Аррека коротко сверкают непонятными мне эмоциями.
Ну и Бездна с ним, пусть видит, что хочет. Лишь одна Ауте ведает, где спать без серьёзной защиты я решительно отказываюсь.
Некоторое время мы молча смотрим на огонь. Задумчиво вожу ушами из стороны в сторону.
Наконец я решаюсь. К Ауте всё, он имеет право знать.
— Никто понятия не имел, что вы Целитель, князь арр-Вуэйн. В противном случае вас бы и пальцем не тронули. — Я надеюсь. Я очень на это надеюсь.— ТАКИЕ законы ТАК легко не отменяются.
Глава 3
Просыпаюсь внезапно, как от толчка. Если мне что-то и снилось, то я этого не запомнила. Сколько лет я не видела просто снов? Не пророческих видений, не сеансов связи с «подсознанием», которые порой помогают решить сложнейшие задачи, не гротескных кошмаров, а обычных снов? И с чего бы это вдруг стало меня волновать?
Арр-Вуэйн всё ещё спит, но стоит мне шевельнуться, как его веки вздрагивают и телекенетический толчок вдавливает меня в холод пола. Впрочем, сила тут же исчезает. Дарай мягко поднимается на ноги:
— Прошу прощения, Антея-тор. Рефлексы.
Фыркаю и потягиваюсь. Арр стоит и беспардонно меня разглядывает. Ауте, неужели я во сне провела какую-то трансмутацию, заметную извне? Такое случается, особенно после кошмаров. Да нет, вроде всё в порядке. Недоумённо смотрю на человека, но тот уже отвернулся и поднимает свой плащ.
— Пора идти. — Голос хриплый и спокойный. Неужели умудрился простыть на каменном полу? Только этого ещё не хватало.
Поднимаюсь. Ноги немного покалывает, по всему телу растекаются тысячи маленьких хрусталиков с острыми гранями — верный признак ускоренной регенерации нервов. Но в целом я чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. Может, всё это не такая уж безумная затея?
Ага, а Ауте — добрая и благосклонная тётушка. Не будь смешной, девочка.
Будь реалистом.
Дарай-князь раздобыл некое подобие завтрака, на который я яростно набрасываюсь. Тело требует всё больше материала для многочисленных трансмутаций.
* * *
Несколько часов идём по пещерам. Темно, холодно, сыро, закрыто. Последнее — хуже всего. Нет кругового обзора, нет информации об окружающем — только мелкие вибрации камня, которые могут много рассказать знающему арр-Вуэйну, но ничего не говорят мне. Впиваюсь когтями в ладонь. Чувство поля, общая картина окружающего пространства нарушены — и это медленно, но верно выбивает меня из колеи. Но мы не пробудем в пещерах достаточно долго, чтобы проводить полную психическую адаптацию. Если я это сделаю, выйдя на открытое пространство, то окажусь беспомощней слепого лапауши. Несколько часов спокойствия в подземном мире того не стоят.
Прижимаю ладони к шершавой стене, разрезаю воздух нервно стригущими ушами. Едва заметные, даже для моей сверхобостренной чувствительности, подрагивания. Эти стены живут своей геологической жизнью, странной и непонятной. Огромный лабиринт, некоторые залы в нём столь высоки, что даже мои глаза не могут различить потолок. Невероятная, чуждая красота. И очень много межпространственных переходов. Лабиринт буквально пронизан ими — активными, свёрнутыми в спираль и обычными порталами. А ведь я вряд ли могу почувствовать даже десятую часть того, что доступно дарай-князю. Как же он видит это место?
Снова идём по тёмному коридору. Чувствую, что реальность вокруг меня меняется с умопомрачительной скоростью, одно измерение следует за другим, время вообще исчезает как одна из характеристик пространства. Но если доверять только глазам — просто туннель, стены из чуть влажного камня. Я прищуриваюсь. Как же он это делает? Ага, множество одинаковых туннелей в различных Вероятностях. Совмещённых в один. Не новое решение, но как элегантно выполнено!
Интересно, почему, раз уж здесь столько выходов в разные миры, в этом месте нет ничего живого? Логичней было бы предположить наличие самых разнообразных монстров, не обязательно живых. Я снова прикасаюсь руками к стене, на этот раз веду уже направленный поиск. Испуганно отшатываюсь.
Камень ЖИВОЙ? Лабиринт РАЗУМНЫЙ?
Мои уши плотно прижимаются к черепу, откуда-то из горла вырывается не то шипение, не то пищание.
Это странное существо, раскиданное по многим мирам и реальностям, несомненно более сложное, чем нервная система человека или даже клетка эль-ин. И оно не терпит посторонних внутри себя.
Арр-Вуэйн останавливается, смотрит на меня вопросительно. Делаю успокаивающий жест и иду дальше. Он знает? Ну, разумеется, знает. Как же он добился, чтобы нас пропустили? И надолго ли это? Судя по напряжению в текучих движениях мужчины, не очень. В мою беспокойную голову вдруг приходит мысль, что сила воли этого странного человека — единственное, что не даёт нам быть… «переваренными». Ох. Наверное, положение совсем отчаянное, если он решился на подобные меры. Куда же я нас зашвырнула? И, главное, как? То, что так запросто делает дарай-князь, на порядок сложнее доступных мне игр с Вероятностью. Почему же мы до сих пор не выбрались?
Пытаюсь вспомнить момент своего поспешного бегства со станции.
Боль. Чудовищный (даже по меркам эль-ин) выброс энергии от погибающего симбионта, дикая, какая-то вихрящаяся чернота, снова боль, агония сжигаемой нервной системы.
СТОП.
Энергия. Это была не просто энергия. Уж кто-кто, а я должна была бы почувствовать разницу. Пальцы медленно холодеют, желудок скручивает дёргающим холодом. Нет, пожалуйста, нет.
Аррек резко поворачивается ко мне, с беспокойством смотрит в глаза. Эмпат, Целитель. Ну-ка, Антея, держи себя в руках, ты здесь не одна. Снова делаю успокаивающий жест, показываю на стены. Призываю лёгкий транс, отстранённое и безразличное спокойствие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
