Тем временем арр наматывает плесень на тонкие палочки и подвешивает их над огнём. Термообработка? Интересное психологическое наблюдение. Когда эль-ин нужно что-нибудь съесть, они изменяют свой организм, чтобы принять новую органику. А люди, насколько я понимаю, предпочитают изменять пищу, чтобы та соответствовала их организму. Иногда это, наверное, более рационально.
Кровотечение почти прекратилось, но я ощущаю горячую пульсацию в области раны. Будто что-то размеренно дёргает внутри, завораживающе и одновременно страшно.
Дарай поднимает лицо над огнём и смотрит на меня. В мерцающем свете его волосы отливают тёмным багрянцем, лицо кажется не по-эльински совершенным. Тонкая рука с удлинёнными пальцами делает приглашаюший жест. Я покорно шагаю вперёд, давя ругательства.
Раскомандовался.
Движение отзывается вспышкой дикой боли в ногах. Тело мешком оседает на пол. Спешите видеть — Антея-тор, не способная регенерировать несколько пустяковых царапин. Блеск.
Арр-Вуэйн гибкой тенью прыгает ко мне через всю пещеру, резко застывает, наткнувшись на яростный взгляд. Я ошалело мигаю, отказываясь верить собственным ощущениям. В нём пульсирует сила, в природе которой не приходится сомневаться. Это что же, мы чуть было не прикончили Целителя? Ох, ну здорово. Теперь мой народ начал забывать собственные законы, остававшиеся нерушимыми в течение тысячелетий. За это время эль-ин прошли через такое, что нынешняя заварушка с Человечеством выглядит безобидно. В Homo sapiens определённо есть нечто развращающее. И к тому же заразное.
Целитель. О Ауте!
Уши опускаются горизонтально в жесте полного обалдения, но я слегка киваю, позволяя ему приблизиться, и закрываю глаза. Кожей ощущаю толчок тепловатого воздуха, когда рядом опускается на колени чужое тело, странные токи силы, пока ещё свёрнутой в тугие узлы, но уже несущей облегчение. Сухие шелковистые пальцы, объятые изолирующим покалыванием щитов, сжимают пульсирующую болью лодыжку, поворачивают её к свету. Через тактильный контакт доносится его мысленное ругательство. Чужой пульс ускоряется, сравнивается с моим, бьётся ровно. Сила расправляет крылья, тонкими молниями пронзает стопу, бежит вверх, унося накопившуюся усталость. Я удивлённо распахиваю глаза — и всё заканчивается. Вуэйн откидывается назад, наблюдая с той же отстранённой, закрытой безмятежностью.
Я ошалело мигаю, пытаясь понять, когда же мир так окончательно сбрендил.
Аррек арр-Вуэйн, Убийца, Монстр, Чудовище. Аррек арр-Вуэйн, открывший порталы для Оливулской Империи, державший эти порталы, когда бациллы с зачатками Эпидемии падали на Небеса Эль-онн. Аррек арр-Вуэйн — Целитель.
И он неприкосновенен.
«…!!!» — Я это не сказала вслух, я только подумала. Честно.
А ведь он действительно Целитель — настоящий, какого без колебаний приняли бы в любой клан эль-ин. Ауте. На мгновение мелькает безумная мысль попросить его восстановить мои способности… Нет. Там дело не в физиологии, не в уничтоженных тканях — всё гораздо сложнее. Необходима помощь Целителя Души. А о душе эль-ин он ничего не может знать по определению. Иначе помог бы мне в самом начале.
Я сажусь — кажется, это называется «костёр», — скрестив ноги, и беру протянутый прутик с ужином. Сил, чтобы менять гортань, нет, так что приходится следовать примеру арра и ждать, пока еда остынет.
— Ваши ноги были очень сильно повреждены, Антея-тор. Как вы могли идти?
Морщусь:
— Никак.
Наверное, это звучит не очень вежливо. Нехорошо быть грубой с Целителем, который только что тебе помог. Приходится объяснить:
— Я не должна была этого делать. Если боль приходит, к её предупреждениям относятся очень серьёзно. Едва получив сигнал о повреждении, я должна была бросить всё, упасть, где стояла, и заняться лечением. То, что я этого не сделала, — верх глупости.
Арр-Вуэйн опускает глаза. Совсем чуть-чуть, но я мысленно влепляю себе подзатыльник. Ауте! Похоже, он воспринял это как упрёк. В той пещере я не занялась самоисцелением, потому что пыталась догнать своего проводника. Но я вовсе не это имела в виду!
То ли вдохновлённый моим пристыженным видом, то ли спланировав всё заранее, дарай-князь пускается в расспросы.
— У вас очень интересное внутреннее строение. Такое… гибкое. Я никогда не сталкивался ни с чем подобным. — Он выжидающе замолкает.
Обречённо вздыхаю. Те же законы, которые запрещали убивать Целителей, велели отвечать на их вопросы, связанные с Исцелением. Независимо от того, насколько ценной и секретной является информация. Но в любом случае мне пришлось бы ему рассказывать — теперь лишь появился повод.
— Гибкое — это слабо сказано. Когда-то мои предки, как и ваши, были людьми, — арр-Вуэйн удивлённо вскидывается, — какое-то меньшинство, обладающее тем, что вы называете «экстрасенсорные способности» и вынужденное бежать куда глаза глядят от своих… не важно. В конце концов они нашли пристанище в месте, которое мы теперь называем Небесами Эль-онн. И Эволюция сошла с ума. Сейчас от предков у нас осталась только внешняя форма, жёстко фиксированная в… Ну, это не гены, как вы их понимаете. Скорее, то самое коллективное бессознательное, которое вы считаете нашим Богом. Но оно выполняет ту же функцию. И хотя внешне мы почти люди, на самом деле ближе к амёбам, чем к своим «предкам».
У эль-ин внешний облик почти столь же неизменный, как и у человека. Но внутри организма возможны любые, самые невероятные перестройки. За доли секунды можно превратиться в растение, затем в камень, затем в животное — внешне вы бы даже не заметили разницы. Однако если нарушена… «форма», вот как моя нога сегодня, то регенерация даётся гораздо сложнее. Я не знаю, как объяснить. В вашем языке нет таких терминов.
— Оборотни?
— А, это. Ну, менять внешнюю оболочку тоже можно. Это требует больших энергетических затрат и определённого мастерства. Одним даётся легко, другим вообще недоступно, третьи меняют облик, как вы меняете одежду. Всё очень индивидуально.
— А вы можете?..
— Не в нынешнем состоянии.
Дарай-князь выглядит задумчивым, сияющее лицо совершенно в своей отрешённости. За последнюю минуту он узнал о нас больше, чем все исследователи за несколько лет. Чувствую, как новая информация укладывается у него в голове. По полочкам. Щёлк, щёлк.
Если спросит об этом эквиваленте генетического кода, мне придётся проявить грубость.
Но он спрашивает о другом:
— А ваш язык? Почему он такой… странный?
И как на такое прикажете отвечать?
— Полагаю, основная странность в том, что его никто никогда не слышал. Точнее, не слышал ВЕСЬ наш язык. Понимаете, знаковая система общения — это больше, чем набор звуков. Даже у людей она включает в себя жесты, мимику, скрытый смысл — то, что практически недоступно постороннему. У нас всё сложнее. Звуковая речь — ничтожная часть. Остальное передаётся иначе. У людей, которые пытались изучать нас, просто не было органов чувств, чтобы хотя бы воспринять, не говоря уж о понимании.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
