Червяк закладывает крутой поворот, направляясь теперь прямо на солнце. Я как будто закрываю глаза, стараясь не расслабляться. Вуэйн управляет «транспортом» путём банальнейшего мысленного контроля, но это лишает меня возможности предугадывать резкие движения.
Связалась с человеком — терпи.
Змей не просто тормозит — мгновенно переходит от безумного скольжения к полной неподвижности. Меня бросает вперёд, но дарай-князь, стремительно развернувшись, успевает перехватить моё тело и удержать от падения. Я каменею, до боли стиснув зубы. Итак, он хотел не убить, а всего лишь унизить, показав мою слабость и неспособность справиться с малейшей опасностью.
Спасибо за напоминание!
Эту мысль телепат не может не уловить.
Резко соскальзываю с гладкого змеиного бока, чуть неуклюже приземляюсь на сияющий песок.
Вуэйн вдруг оказывается рядом, и червь тут же зарывается вглубь, направляясь по каким-то своим делам. Я разворачиваюсь к дарай-князю и толчком загоняю ярость поглубже. Отношения можно будет прояснить и потом.
Он молча направляется к неизвестно откуда взявшимся скалам, кажется кристаллического происхождения. Прочные. Почти испуганно опускаю уши. Что ж, пути арров неисповедимы. Я начинаю отращивать жёсткие, сильные когти, способные выдержать восхождение по отвесной стене. Ух, ну хоть бы одна щёлочка. Похоже, песок отполировал здешние «стены» до зеркальной поверхности. Арр-Вуэйн уже поднимается, необъяснимым образом плавно скользя вверх. А ведь он не использует ментальную силу. Как же?.. Со вздохом вонзаю пальцы в камень и подтягиваюсь…
Когда я наконец достигаю входа в пещеру, находящуюся в сотнях метров над землёй, князь сидит, скрестив ноги, олицетворяя собою бесконечное терпение.
Нет, зря я всё-таки так презираю людей. Если они смогли создать расу арров… Ведь он ничего не изменяет в своём организме, не адаптирует его к среде, как это постоянно вынуждена делать я. И тем не менее справляется с обстоятельствами не хуже, чем эль-ин. Ладно, будем честными. Лучше. Надо побольше узнать об их анатомии. Похоже, это настоящее произведение искусства.
Вуэйн слитным, очень гибким движением поднимается на ноги и скрывается в пещере. Спотыкаясь за его спиной, я с трудом подавляю раздражение. Даже думать не хочу, во что после всего этого превратятся мои ноги. Острая грань очередного кристалла вспарывает ступню до самой кости. Резко и очень болезненно регенерировав связки, я ускоряю шаг, стараясь прекратить кровотечение. И тут же получаю ещё одну глубокую рану. Сейчас я просто физически не могу позволить себе трансмутировать кожные покровы во что-нибудь непробиваемое. Но исцелять каждую царапину может оказаться ещё дороже.
Мои уши бешено разрезают воздух, и это всё, что я могу сделать, чтобы не заорать от боли.
Тут арр-Вуэйн наконец останавливается, и я понимаю, зачем мы через несколько миров тащились сюда. Он нашёл естественный портал! Место, где сходятся несколько крупных направлений Вероятности, откуда случайно можно выпасть в соседнюю реальность. Дарай-князь здесь имеет неограниченную власть, практически приближающую его к Богу.
Где-то глубоко внутри впервые вскидывается надежда. Может, ещё выберемся?
А он уже «плывёт» в глубоком трансе, совершая какие-то непонятные мне группировки реальности. Скулы сводит от ощущения бушующей рядом силы, в кожу точно вонзаются тысячи иголочек. Я даже не подозревала, что такое возможно. Сейчас этот человек мог бы поспорить с Эль-э-ин. Шансов на победу у него нет, но это была бы красивая схватка.
Вдруг князь с каким-то полувздохом-полувсхлипом оседает на пол. Перед нами открывается овальное окно портала. Такие простейшие переходы через пространство и время мог проделывать практически любой обладающий минимальными способностями или оборудованием. Другое дело, КУДА ведёт именно эта дверь. Я невольно любуюсь сложнейшей вязью отражений и петлями Вероятности, включёнными в структуру Перехода. Запредельное мастерство.
Дарай-князь арр-Вуэйн, шатаясь, поднимается и, не долго думая, телекинетическим пинком отправляет меня прямиком в проход. Сознание померкло — на мгновение? на вечность? — вряд ли это имеет значение. Я неуклюже шлёпаюсь на каменный пол с другой стороны портала. И едва успеваю откатиться, когда сверху сваливается Его светлость. Ну да, всё правильно. Нашла время для эстетической рефлексии! Каждая секунда поддержания в активном состоянии ТАКИХ врат стоит ой как дорого. Оглядываюсь, пытаясь использовать огрызки оставшихся экстрасенсорных чувств. Я и не думала, что такое возможно.
Аррек прислоняется спиной к камню.
— Передохнём здесь немного. Присядьте, эль-леди.
Рукой провожу по каменной стене, уши плотно прижаты. Мы сейчас очень, очень глубоко под землёй, в настоящем лабиринте туннелей и переходов. И вся эта немыслимая толща давит на меня, вызывая боль и головокружение. Ауте, я создание ветра и света, я и просто твёрдую поверхность под ногами переношу с трудом, предпочитая не ограниченный ничем простор Небес. Каменная твердь вокруг кажется ловушкой, какими-то гигантскими оковами, лишающими свободы передвижения, а значит — шансов выжить. Когти впиваются в ладони, в ушах шумно стучит кровь, перед глазами всё плывёт.
«Ну, хватит».
Стоит лишь принять решение об устранении новоприобретённой клаустрофобии, как остальное происходит автоматически. В следующую минуту я уже с интересом разглядываю удивительную гармонию камней и кристаллов, возбуждённо встряхивая ушами. Кто бы мог подумать, что нечто столь постоянное может быть настолько… красивым. Провожу пальцем по извилистой жилке, ощущая её прохладную шероховатость. Какое необычное место.
Сзади слышится шорох. Арр-Вуэйн пристально смотрит на меня, и на его лице снова то же замкнуто-размышляющее выражение. Сколько он успел увидеть? И сколько понять? Я вдруг осознаю значение словосочетания «лабораторный кролик». Как под микроскопом. И ничего нельзя предпринять — мне нужна его помощь. Даже открытое проявление недовольства недопустимо.
Я не вынесу этого. Ещё пара таких дней, и я всё-таки убью его.
Он медленно поднимается на ноги и берётся за обустройство «лагеря». Находит сухое место, расстилает плащ, соскребает со стен нечто, объявленное после недолгих колебаний «гадостью, но съедобной». Затем сгребает кучу сухих органических отходов — как они здесь оказались? — и делает так, что в них начинается сложная химэнергетическая реакция, которая, если я правильно помню, называется горением и является традиционной формой термообогрева среди людей. Генетическая память шевелится во мне, воспоминания тысяч и тысяч поколений, гревшихся у таких вот маленьких очагов. Глупо и неэкономно, но я уже давно научилась не возражать против чужих обычаев. Себе дороже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
