Однажды Пам отправился с друзьями на восток к реке Большой. На ее берегу находилось крупное торжище, хорошо защищенное глубоким рвом и высоким земляным валом.
В торжище стекались удачливые охотники из разных племен с добытой ими пушниной. Сюда же с низовьев реки Большой поднимались караваны купцов, выглядевших заправскими воинами. Конические железные шлемы закрывали их головы, а из-под грубых суконных кафтанов виднелись кольчуги, надежно защищавшие тело. На левом боку у каждого подвешена к поясу сабля. В увесистых тюках лежали редкие изделия южных стран — разноцветные бусы из стекла, пасты, из полудрагоценных камней, куски шелка, оружие и драгоценная серебряная посуда.
Торг стоял шумный. Купцы вели себя бесцеремонно. Они подзывали на ломаном местном языке охотников, хватали из их рук шкурки пушных зверьков и почти не глядя бросали в быстро растущие за спинами кучи. Не давая опомниться, купцы подсовывали охотникам ожерелья бус, бронзовые украшения или кусок дорогой ткани. Значительно реже переходили в руки охотников оружие или серебряная посуда;
Такой посуды не было ни у деда, ни у отца Пама. До сих пор и сам он пользовался только глиняными чашками и горшками, которые умело лепила его жена и, высушив, обжигала на костре. Пам вспомнил слова отца о любви Великого духа-хозяина к белому металлу.
Какой-то статный чернобородый купец протянул руку к связке мехов, свисавшей с плеча Пама. Но не успел он прикоснуться к ним, как охотник сжал его руку с такой силой, что лицо чернобородого перекосилось от боли. Другие купцы схватились за сабли, чтобы искрошить смельчака на месте, но тот успел повернуться к ним лицом. Под разъяренным взглядом силача-охотника купцы смирили свой воинский пыл, так как стычка обещала перерасти в схватку с толпой возмущенных несправедливым торгом охотников и могла закончиться для купцов плачевно.
Пам снял связку мехов с плеча и бросил перед чернобородым, протянув руку к серебряному блюду с изображением коня перед деревом. Чернобородый с кривой улыбкой, но решительно отодвинул от себя связку, и рука Пама застыла в воздухе. Помедлив, Пам развязал заплечный мешок и быстрым движением достал из него шкуру чернобурой лисицы. Она была столь редкостной красоты, что смотревшие на торг охотники зацокали от восхищения языками. Сделка тут же состоялась, и блюдо исчезло в заплечном мешке Пама.
С тех пор прошло много лет. Слава о могучем охотнике Паме прокатилась далеко за пределы родного племени. Когда родился сын, а потом появились внук и внучка, у Пама было еще много сил. Но однажды случилась беда. На лесную деревню неожиданно напал отряд из народа манса. Сын был убит стрелой в грудь, а раненую невестку люди манса увели в плен. С тех пор Пам один растил Ашика и Нел. Сейчас они стали крепкими и сильными, а Нел неожиданно для него расцвела за этот последний год и начала заглядываться на молодого чужеземца.
«Что же, — думал Пам, — в случае какой-нибудь беды этот смелый юноша будет ей надежной опорой».
Выздоровевший Хуршид присоединился к охотникам, начавшим заготовку мяса на зиму. Крупной дичи в лесу было много, и охотники выслеживали главным образом таежных великанов — сохатых. Однажды в погоне за сохатым пришлось искупаться в холодной воде реки, и один пожилой охотник не смог встать на ноги после ночного привала. С пылающим от жара лицом его принесли на носилках из веток в деревню и оставили на попечение женщин. Пам напрасно старался выгнать заклинаниями злых духов. Не помогли больному и лекарства, которые сварил Пам из высушенных кореньев и трав. Через две недели охотник умер.
Его обряжали в последний путь так, как будто собирали человека для будущей жизни в ином мире. Надели на него лучший костюм, боевой кожаный пояс с множеством прикрепленных к нему бронзовых бляшек. К поясу подвесили нож, оселок, а в кожаный кисет положили огниво с кресалом и трубку.
Покойного понесли по узкой лесной тропе к родовому кладбищу. Здесь вырыли неглубокую яму и опустили в нее тело, завёрнутое в кусок бересты. В головах поставили глиняный горшок с ячменной похлебкой, чтобы душа умершего могла подкрепиться на пути в нижний мир. Слева положили саблю. Когда над могилой образовался земляной холмик, женщины запричитали. Пам начал потрясать над головой бубном и кружить вокруг могилы, отгоняя от тела умершего враждебных духов. Затем положили поверх земляного холмика сани, перевернув их вверх полозьями, и медленно поплелись назад, в свои неказистые, но прочные срубы.
Смерть одного из сородичей ненадолго выбила лесную деревню из обычной колеи жизни. Множество забот лежало на плечах общины в ожидании суровой зимы. Прежде всего надо было сделать большие запасы мяса, чтобы их хватило до будущего лета. Воины Хусейна не теряли напрасно времени, старались пополнить запасы общины. Все ждали возвращения охотников, ушедших к племени Лося.
С первыми утренними заморозками они вернулись. Они привезли с собой на конях несколько больших тюков с драгоценной пушниной и, три огромных бивня, похожих на слоновые.
— Это рога подземного быка хуту, — объяснил Хусейну один из прибывших охотников. — Вожди племени Лося подарили их вам в благодарность за белый металл.
В деревне ощущалось всеобщее ожидание какого-то торжественного события. Хуршид не выдержал и спросил однажды об этом Ашика. Тот, помявшись в нерешительности, сообщил все же, что скоро состоится праздник жертвоприношения Великому духу-хозяину. Тогда Хуршид без колебаний направился к Паму. Тот встретил его возгласом:
— А, Меткий Глаз! Я слышал, что удача на охоте сама шла тебе в руки. Ты добыл столько зверя, что даже наши охотники могут позавидовать. Скоро наступит день проводов летнего промысла и встречи зимнего. Будет большое жертвоприношение Великому духу. Иди, Меткий Глаз, и скажи своим товарищам, чтобы они тоже готовились к празднику. Они заслужили право прийти на него.
Однажды после полудня Ашик сказал хариджитам, чтобы они были готовы выйти в путь и взяли с собой оружие.
Красный диск солнца скрылся за макушками деревьев, когда пришли наконец в назначенное место. На большой поляне стоял бревенчатый сруб на высоких сваях. Попасть в него можно было только по лестнице, но ее нигде не было видно. Хуршид заметил, что два охотника приволокли откуда-то бревно, на котором были сделаны зарубки, и приставили его к срубу. По бревну поднялся в сруб Пам и скрылся за дверью.
Остальные принялись разжигать костры, чтобы разогнать кромешную тьму, охватившую лес после захода солнца. Скоро высокие языки пламени взметнулись вверх в разных местах поляны, и люди жались поближе к ним. Шум и говор, разносившиеся над поляной, стихли в этот момент, и был слышен только треск веток, подбрасываемых в костры.
