в "Цзинь ши" даже при таких кратких заметках, поскольку другие племена в годы правления У-ди часто даже не назывались по имени. О них лишь следует догадываться, когда в источнике приводилась, например, фраза о поднесении подарков послами десяти, семнадцати или тридцати племен Востока. Тем примечательнее, что даже при особо плотном потоке посольств от соседей государства Западная Цзинь во вторую половину правления императора У-ди сушени дважды упомянуты особо, а не в безликой группе прибывших ко двору гостей. Итак, сушеней, несмотря ни на что, по-прежнему чтили, что свидетельствует об особом к ним отношении, обусловленном воспоминаниями о их роли в эпохи легендарных императоров и могущественных правителей династии Чжоу.
Однако исключительная значительность факта прибытия ко двору посольства сушеней и преподнесения ими подарков резко возрастает в последующее время, когда на севере Китая начинаются очередные потрясения, обостряется политическая борьба между отдельными группами феодальной знати и усиливается натиск в бассейн реки Хуанхэ кочевых племен. Это приводит к полному развалу империи Западная Цзинь и образованию обособленных государств, слабых и маловлиятельных. За первым же после длительного перерыва сообщением о поднесении подарков сушенями в Цзянцзо (низовья Янцзы), отмеченном в "Цзинь ши" (гл. 6), скрываются весьма значительные события. На этот раз сушени поднесли стрелы и каменные наконечники стрел в восьмом месяце второго года эры Тайсин правления императора Юань-ди (т.е. в 319 г.). Это произошло на второй год после того, как Юань-ди, образовав новое государство Восточная Цзинь, обосновался на Янцзы в Цзянкане (Нанкине) — городе, который превратился в столицу новой империи. Кажется маловероятным, чтобы сушеньские послы прошли в тот тревожный период так далеко на юг, чтобы приветствовать едва только образовавшееся государство. Так оно, как выясняется, и было на самом деле. В сочинении "Дазуан бэйцзин", включенном в "Шаньхайцзин гуанчжу", сообщаются некоторые подробности происшествия. Оказывается, подарки двору Юань-ди поднесли не сами сушени, а специальный посланник главы Пинчжоу и Ляодуна Цай Би, чиновник по имени Гао Хуэй. Он доставил в Цзянкан не только наконечники стрел, но также луки и древки. При этом еще в Пинчжоу заметили, что наконечники сушеней выглядели очень похожими на бронзовые или костяные. Когда посла сушеней спросили об этом, он ответил, что такие предметы произошли из страны среди моря. Именно контакты с нею позволили им применять такое оружие.
Что, в действительности, скрывается за визитом Гао Хуэя на берега р. Янцзы позволяют раскрыть некоторые материалы, собранные Хироси Икэючи. Оказывается, в начале IV в. в огромной степени усилилась роль корейского государства Когурё, и, соответственно, сошло на нет влияние стремительно клонившейся к упадку империи Западная Цзинь. Дошло до того, что когда вождь племени сяньби Му Юн-гуэй занял на юге Маньчжурии город Дацзичэн, то основателю Восточной Цзинь не оставалось ничего другого, как сделать хорошую мину при плохой игре — "назначить" Му Юн-гуэя главой провинции Пинчжоу. Разумеется, правителя Когурё Ифули такая чисто символическая мера не перепугала, и он начал непрерывные атаки на Ляодун, сферу давнего влияния корейских племен. Отразить продвижение войск Ифули сяньбинец Му Юн-гуэй не мог. Посольства восточных племен, столь многочисленные во вторую половину правления западно-цзиньского У-ди, прекратились, если обратиться к более раннему времени, уже в первые годы после вступления на трон его преемника Хуэй-ди.
На севере Китая именно тогда вспыхнула так называемая "война восьми князей", которая продолжалась 16 лет (291-306 гг.). В частности, всюду происходили стычки с войсками "пяти племен ху": сяньбийцы завоевали тогда северо-западное побережье залива Чжили, дуани — Ляоси, а сам Му Юн-гуэй провозгласил себя правителем префектуры Цзянли, включая нижнее течение р. Далинхэ. Кроме того, вне границ Ляодуна значительное влияние приобрело племя юйвэнь. На Ляодуне, между тем, происходили не менее трагичные по последствиям события, которые в итоге привели к окончательному падению влияния там Западной Цзинь. В 309 г. правитель префектуры Ляодун Пан Пэнь убил Ли Чжэна — руководителя "дуни цзяовэя", учреждения, наблюдавшего за восточными иноземцами. Это событие послужило своего рода сигналом для атаки сяньби, кочевавших за пределами Великой стены, на Ляодун. Они захватили большую часть районов полуострова и господствовали здесь на протяжении двух лет. Новый губернатор и очередной руководитель "дуни цзяовэя" оказались бессильными предпринять что-либо. В такой ситуации лишь Му Юн-гуэй оказался единственной силой, способной обуздать вышедшие из подчинения племена сяньби. Победа, однако, не привела к коренному изменению обстановки. К тому же империя Западная Цзинь буквально разваливалась на глазах: хунну захватили вскоре Шаньси, в 311 г. вождь их Люй Цун овладел сначала столицей Лоян, а в 316 г. — Чанъянем. Самой ценной добычей хунну стали: в первом случае — император Хуэй-ди, а во втором — Минь-ди. Так прекратила свое существование Западная Цзинь.
Можно ли всерьез представить, что через три года после такой оглушительной катастрофы, когда трон Цзинь наследовал бежавший на Янцзы правнучатый племянник знаменитого Сыма Чжао Ланъе — Ван Жуй (он же Юань-ди), сушени вдруг вздумали направить своих послов с "данью" в неведомый им Цзянкан? Правда, согласно сообщению "Дахуан бэйцзин", сушеньское посольство будто бы прибыло лишь на Ляодун к его главе Цуй Би, который тогда сосредоточил в своих руках судебную власть в провинции Пинчжоу и возглавлял "дуни цзяовэй". Но для каждого непредубежденного наблюдателя ясно, каким беспомощным оставался тогда Ляодун, который с одной стороны атаковали сяньби, а с другой — войска Когурё. Цуй Би проявлял тогда массу изворотливости, стараясь столкнуть Когурё, дуань и юйвэнь с их очевидным конкурентом Му Юн-гуэем. Именно на те тревожные дни, когда в 319 г. Цуй Би сколачивал коалицию, и приходится, оказывается, прибытие на Ляодун посольства сушеней. Более нелепую ситуацию для поднесения "дани" трудно вообразить, если учесть, что влияние китайцев на Ляодуне в то время было сведено на нет. Ясно, что сушени опять, после некоторого перерыва, выступили в своей традиционной роли племени, призванного самим фактом прихода своего посольства поднять престиж очередной в истории Китая личности, задумавшей укрепить свое влияние.
Учитывая то обстоятельство, что Цуй Би в борьбе с Му Юн-гуэем удалось привлечь на свою сторону Когурё, соседа сушеней на юге Маньчжурии, организовать прибытие многозначительного посольства не составило труда. Цуй Би, как можно догадаться, преследовал при этом, по крайней мере, три цели: поднять свой престиж как главы наспех сколоченной коалиции; запугать, если это вообще можно вообразить, вождя сяньби Му Юн-гуэя; установить (очевидно, следуя по стопам Сымы Чжао) на севере страны собственную династию. А пока ему не оставалось ничего другого, как с помощью даров сушеней, демонстрируя перед Юань-ди — основателем династии
