— Ооох! — Доун перекинула свою руку через Люси, как будто знание — знание, к которому у Люси не было доступа — сделало ее более желательной подругой. Это было невыносимо. Люси была невероятно смущена. И, ну, немного взволнована. И абсолютно неуверенна, было ли что-то из этого правдой. Одно было верным: Люси внезапно стала отчасти… известной. Но это было странно. Будто она была одной из тех безымянных распутных женщин рядом Этим-парнем, кинозвездой, на фотографии папарацци.
— Девчонки! — Жасмин наигранно указала на часы в телефоне. — Мы так супер-опаздываем! Нам надо добраться до класса.
Люси сгримасничала, быстро хватая свой рюкзак. Она понятия не имела какой у нее урок был первым, или где его найти, или же как реагировать на энтузиазм Доун и Жасмин. Она не видела такие широкие и нетерпеливые улыбки с тех пор как — ну, возможно, никогда.
— Кто-нибудь из вас знает, как мне выяснить, где мой первый урок? Я не думаю, что мне дали расписание.
— Ага, — сказала Доун. — Пойдем с нами. Мы учимся вместе. Все время! Это так забавно.
Эти две девочки шли с Люси, по одной с двух сторон, и вели ее по вьющемуся лабиринту столов других детей, которые заканчивали свои завтраки. Несмотря на то, что было "так супер-поздно", и Жасмин и Доун фактически словно прогуливались по недавно скошенной траве.
Люси подумала было спросить у этих девочек, что произошло с Шелби, но она не хотела начинать, будучи похожей на сплетницу. Кроме того, девочки казались хорошими и все такое, но Люси не нуждалась в заведении каких-нибудь новых лучших друзей. Она должна была продолжать напоминать себе: Это только временно.
Временно, но все равно сногсшибательно красиво. Втроем они шли по тропинке, обвивающей столовую. Доун о чем-то говорила, но Люси не могла отвести глаз от впечатляющего края утеса, как почва резко уходила на сотни футов вниз к сверкающему океану. Волны омывали маленький отрезок крошечного берега внизу утеса почти так же обычно, как студенты Береговой линии направлялись в классы.
— Мы на месте, — сказала Жасмин.
Внушительная двухэтажная хижина одиноко стояла в конце пути. Она была построена в тени зарослей секвойи, и из-за этого ее крутая, треугольная крыша и обширная открытая лужайка впереди, были покрыты одеялом упавших игл. Там было неплохое место для пикников с несколькими столами на траве, но большее внимание привлекала сама хижина: больше половины, казалось, было сделано из стекла, с множеством широких окон с тонированными стеклами и открытыми раздвижными дверьми. Фрэнк Ллойд Райт мог бы спроектировать такое. Несколько студентов находились на площадке на втором этаже, которая выходила к океану, и еще несколько ребят стояли на двойной лестнице, начинающийся с дорожки.
— Добро пожаловать в домик Нефи, — сказала Жасмин.
— И здесь у вас проходят уроки? — Рот Люси открылся в удивлении. Это больше было похоже на загородный дом, чем на школьное здание.
Рядом с ней, Доун завизжала и сжала запястье Люси.
— Доброе утро, Стивен! — Доун крикнула через лужайку, махая пожилому человеку, который стоял у подножия лестницы. У него было тонкое лицо, элегантные прямоугольные очки, и густая копна волнистых волос с сильной проседью. — Я так люблю, когда он одевает костюм с жилетом, — прошептала она.
— Доброе утро, девочки. — Мужчина улыбнулся и помахал им. Он достаточно долго смотрел на Люси, чтобы заставило ее нервничать, но на его лице осталась улыбка. — Увидимся позже, — крикнул он, и поднялся вверх по лестнице.
— Стивен Филмор, — прошептала Жасмин, осведомляя Люси, когда они стали подниматься вслед за ним по лестнице. — Так же известен как С.Ф., или Сильвер Фокс. Он — один из наших учителей, и, да, Доун по-настоящему, безумно и сильно в него влюблена. Даже при том, что он занят. Она бесстыжая.
— Но я и Франческу тоже люблю." Доун ударила Жасмин, и затем повернулась к Люси с улыбкой в темных глазах. — Я ручаюсь, что ты не влюбишься в них как в пару.
— Подождите. — Запнулась Люси. — Сильвер Фокс и Франческа — наши учителя? И вы называете их по именам? И они вместе? Кто, что преподает?
— Мы называем весь утренний блок человеколюбием, — сказала Жасмин, — хотя ангельство было бы более уместно. Франки и Стивен преподают вместе. Часть договора, типа инь и янь. Ну, ты понимаешь, чтобы ни один студент не был…. склонен.
Люси закусила губу. Они уже поднялись до вершины лестницы и стояли в толпе студентов на площадке. Все остальные начали заходить через раздвижные стеклянные двери. — Что имеешь в виду, говоря, «Склонен»?
— Они оба падшие, конечно, но выбрали разные стороны. Она — ангел, и он — больше демон. — Доун говорила так беспечно, как будто она рассказывала о различиях между вкусами замороженного йогурта. Увидев выпученные глаза Люси, она добавила, — Не то, чтобы они могут пожениться или что-то такое — хотя это было бы самой горячей свадьбой за все время. Они только видимо… живут в грехе.
— Демон преподает наш урок гуманитарных наук? — Спросила Люси. — И это нормально?
Доун и Жасмин посмотрели друг на друга и захихикали. — Очень даже нормально, — сказала Доун. — Ты привыкнешь к Стивену. Давайте, мы должны идти.
Пропустив поток других детей, Люси вошла в классную комнату. Она была широкая, состояла из трех невысоких подъемов с партами, которые вели вниз к нескольким длинным столам. Большая часть света исходила из потолочного окна. Естественное освещение и высокие потолки увеличивали комнату, и она казалась еще больше, чем была. Океанский бриз дул в открытые двери и делал воздух комфортным и свежим. Еще большего отличия от Меча и Креста просто быть не может. Люси думала, что ей, возможно, понравилась бы Береговая Линия, если бы не тот факт, что причина, по которой она находилась тут — самый важный человек в ее жизни — отсутствовал. Она задавалась вопросом, думал ли Даниэль о ней. Скучал ли он по ней так, как она скучала по нему?
Люси выбрала парту поближе к окну, между Жасмин и симпатичным парнем, который был одет в шорты, Доджерскую кепку, и трикотажную рубашку морского флота. Несколько девчонок стояли в группе, около двери в уборную. У одной из них были вьющиеся волосы и квадратные фиолетовые очки. Когда Люси увидела профиль девочки, она почти подскочила со своего места.
Пенн.
Но когда девочка повернулась к Люси, оказалось, что ее лицо немного более квадратное, и ее одежда более обтягивающая, и ее смех немного громче, и Люси почти почувствовала как ее сердце отпустило. Конечно, это была не Пенн. Это никогда больше не будет снова она.
Люси чувствовала, что на нее смотрят другие дети — некоторые из них уставились на прямую. Единственной, кто не делал этого, была Шелби, которая кивнула в признании Люси.
