сесть на пол, чтобы это пережить.
Не может быть. Просто не может быть такого. Неужели это правда?
Врач надел очки и подтвердил мои худшие страхи:
— Я даю девяносто из ста, что ваш брат умрет. Если вы не отыщете донора.
— Донора?! — застыло на моих губах. — Но как?! Где?! Разве это возможно?!
— Это еще не все… — врач взял меня за плечо, чтобы сказать последнее: — Это стоит денег. И немалых денег… Страховка не покроет даже половины.
— Сколько? — Но он молчал. — СКОЛЬКО?!
Сумма оказалась неподъемной. Я себе даже представить не могла столько денег. Мной овладевал полнейший шок. Что я могла сделать, кого попросить о помощи? Ведь времени не было.
Как и сбережений. По крайней мере, спросить у брата, есть ли у него заначка на черный день, я не могла. А страховка полиции — одно только название. Она не распространялась на такие случаи, бесплатно можно вылечить только мелкие ранения. А здесь все полностью легло на нас двоих. И разгрести придется мне самой.
Один только вопрос — как?
Недолго думая, связалась с Никитой. Мы с ним порвали, как раз вот на днях очень сильно поссорились. Он назвал меня обидным словом, а я сказала, что мы расстаемся. Это было уже слишком. Он делал целый культ из сексуальных отношений, хотел добиться от меня лишь одного — чтобы я ему "дала". Поцелуев и поверхностных ласок ему не хватало. Мой парень говорил, что он не железный и требует от меня полной близости. Утверждал, что ждать уже не может. Что он не так старомоден в вопросах отношений и не будет ждать до свадьбы. Хочет все и сразу. А я…
Я все чаще в такие минуты думала: а нужна ли нам эта свадьба, хочу ли я выйти за этого человека? Чем дольше мы встречались, тем больше я узнавала Никиту Шептицкого. И та сторона, что открывалась подобно темной стороне Луны, мне абсолютно не нравилась.
И все же он богат. Он из богатой семьи. А мне нужны деньги, сейчас это главное. Деньги — это то, что я хочу добыть любой ценой. Готова буквально на все, чтобы спасти Максима. Ведь если я его потеряю, то это будет ад. Я умру без него. Без Макса я никто, я не протяну и года без его поддержки.
Никита — моя главная надежда.
Но когда он приехал…
— Двести тысяч евро?! — повторил он сумму. С таким лицом, что я сразу поняла — разговор не будет легким. — Ты че, в конец офигела?! Двести косарей — огромные бабки! Зачем они тебе?!
— Макса ранили, он в тяжелом состоянии — в коме!
— Да мне как-то срать на него. На твоего брата.
Он это сказал — и как ножом по сердцу. Я не могла такое слышать. Макс — он просто лучший из людей. Никита и ногтя его не стоит. Не то что говорить о нем в таком тоне. Я вообще с ним встречалась только по двум причинам: он сам мне предложил и настоял, а вторая — такого, как Макс, я не найду. Их просто не существует — таких парней, как он. И это надо принять.
— Но мне на него "не срать". Если ты и правда меня любишь — помоги. Умоляю. Найди мне эти деньги…
— Откуда?!
— Не знаю… — ревела я от безысходности. — Продай машину. Выиграй в покер. Попроси отца, в конце концов.
— Да ты не понимаешь, что несешь, Ульяна. Моя тачка стоит косарей под двадцать — это потолок. Ты просто не шаришь. Этому рэнджу столько лет, сколько мне… А в рулетку я и так уже просрал кучу лавэ. Если б ты знала, сколько я торчу владельцу казино…
— Ну а папа? — цеплялась я за шанс. Как за тонкую соломинку. — Попроси его. Скажи, что очень надо на лечение Максима. Скажи, что он мой брат. Что это вопрос жизни и смерти.
У меня слезы текли ручьем. Я висела на Никите как на спасательном круге. Он был моей последней надеждой. Но почему-то мне уже тогда казалось, что иду на дно. Что он не станет меня тянуть и просто сбросит в воду.
— Послушай, детка… — отцеплял он мои серые от холода пальцы. — Я с батей сейчас не особенно лажу. Мы в контрах. Понятно? Так что…
— Но ведь Макс погибнет! Ты обязан что-то сделать!
— Знаешь, — криво улыбнулся тот, на кого я рассчитывала больше всего, — твой брателло меня не особо-то и любил. И… у нас это чувство взаимное. Я не буду сильно плакать, если узнаю, что он умер. Он же мент — такое бывает. В ментовке ведь нормальные не будут работать. Он знал, куда идет. Нефиг было героя корчить.
Мои руки слабели.
Они сползали вниз, оставив его плечи. Оставив воротник рубашки.
Он говорил как бездушная сволочь. Ранил меня в самое сердце.
Но я не могла просто взять и отступить.
— Никита, ты ведь хочешь секса?
Мои руки опускались ниже — гладили его растущий член через штаны. Он становился больше, твердел под моим вниманием. Я надеялась сыграть на похоти.
Мне было до скрежета зубов обидно это делать. Я чувствовала себя шлюхой, позорной проституткой. Но эти деньги все решат. И если я могу еще заставить бывшего пойти навстречу, то только своим телом.
Он улыбнулся. Член набух и выпирал. Я трогала его рукой, намекая на согласие. Если он и правда меня хотел, то сейчас была отличная возможность взять свое. Никита получит меня целиком, а я спасу того, кого люблю по-настоящему.
Вот только план не сработал. Он просто вытер о меня ноги.
— Поздно, крошка. Поезд ушел. Надо было раньше не ломаться.
— А я и не ломаюсь, — говорила я с дрожью в голосе. Пыталась подавать себя как искусительницу, но в горле ком. Мне казалось, что вот-вот все пойдет кубарем. Ничего не получится. И это была правда. — Я на все согласна.
Никита убрал мою руку от штанов и покачал головой:
— Мне это уже не надо. С утра мне отсосала моя новая телочка. Не забывай — мы расстались, это было твое решение. Сама виновата, идиотка. Теперь кусай себе локти.
Он оттолкнул меня. Садился в машину. Просто оставил одну на обочине.
А я плакала. Роняла на землю слезу за слезой. Осознавала, что это конец. Приговор. Мне ни за что не отыскать тех денег.
— Дай хотя бы половину. Мне этого хватит, чтобы клиника начала подготовку к пересадке. Остальное я найду сама. Умоляю тебя, Никита. Пожалуйста…
Он хитро прищурился и ответил:
— Надо было раньше думать, недотрога.
