Читаем без скачивания Идеальное тело Пятачка - Дарья Донцова

– Простите, Лаура Карловна, – забасил он, – вы велели бежать в чем есть, поэтому в гостиную я грязным приперся. Батарея потекла? Сейчас инструмент принесу!

Мне стало тревожно, знакомым оказался не только запах, но и голос, это он пытался обучить вчера в кладовой уму-разуму матерившегося Влада Карпухина.

– Хорошее предположение насчет испорченной батареи, – ехидно заметила Лаура. – В июле месяце, в особенности таком жарком, как нынешний, мы всегда топим по полной!

– Не, – помотал головой Костя, – вы, Лаура Карловна, напутали, простите, конечно. Мы в доме котел в мае вырубаем и до сентября не трогаем, если холод не ударит.

– Шутка, – каменным голосом пояснила экономка.

– А-а-а... – облегченно протянул служащий, – здорово, ха-ха-ха! Я про батарею просто так ляпнул, не подумав.

– Я, как и ты, люблю шутить, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, сказала пожилая дама. – Где ты вчера был около полуночи?

– Спал, – с самым честным видом соврал Константин.

– Правда? – потемнела лицом Лаура. – Отвечать, глядя мне в глаза! Ну!!!

Даже у меня, ничем не провинившейся перед симпатичной во всех отношениях дамой, затряслись поджилки. Костя с шумом сглотнул слюну.

– Чес-слово! Спросите Владика Карпухина! Мы с ним вместе телик в общей комнате глядели! Фильм про вампиров! У-у-у! – Костя выкатил глаза, оскалил зубы и попытался изобразить графа Дракулу.

По лицу Лауры Карловны скользнуло подобие улыбки.

– Перестань! Вчера ночью по женскому флигелю ходил Клаус.

– О майн готт![3] – закатил глаза парень.

– Звенел, бил в барабан и перепугал девочек, – продолжала экономка. – Так вот, предупреждаю: если он еще раз появится, его накажут.

– Так точно! – отрапортовал Костя. – Увижу Клауса, сразу ему передам!

Я втянула голову в плечи и попыталась стать невидимкой, что для женщины с немалым весом весьма трудно. С детства боюсь скандалов, и то, что отношения будут бурно выяснять не со мной, никакой роли не играло.

Но Лаура Карловна неожиданно рассмеялась.

– Да уж, сделай одолжение, посоветуй Клаусу не высовываться.

– Йес, босс! – вытянулся в струнку Костя. – Разрешите отбыть?

– Ступай, – махнула она рукой.

Костя сделал поворот через левое плечо и, чеканя шаг, потопал в коридор.

– Безобразник, – покачала головой Лаура Карловна. – Это ведь он горничных пугает. Хохмач! Вечно розыгрыши придумывает, не одно, так другое затеет. Клаус – это его работа.

– Хулиган, – резюмировала я.

Экономка вздернула брови.

– Константин великолепный работник, мастер на все руки, ему одинаково легко что котел починить, что мотор перебрать, что ножи наточить. И он очень честный, преданный семье Кнабе человек, но... молодой, отсюда и озорство. Ничего, повзрослеет – успокоится. Как Генза?

– Замечательно, – сказала я.

Пожилая дама умоляюще сложила руки:

– Можно на него взглянуть? Понимаю все неприличие этой просьбы, но так хочется!

– Любуйтесь на здоровье, – разрешила я.

Старушка сунула нос за оттопыренный ворот моего халата и засюсюкала:

– Ой, он вырос! Мусенька... Солнышко... Чмок-чмок!

Лицо Лауры Карловны приобрело умильное выражение, она протянула руку и попыталась погладить Гензу. В ту же секунду раздался неприличный звук и вскрик старушки. По комнате поплыл ужасный запах. Зажав нос, я бросилась открывать окно, потом обернулась, увидела, что экономка держит на весу окровавленную руку, и кинулась к ней.

– Что случилось?

– Генза меня укусил, – пояснила та. – Никогда не думала, что он способен сделать так больно. А уж вонь!

Я попыталась оправдать «сыночка»:

– Он не нарочно. И такому маленькому пока трудно внушить правила приличного поведения.

– Это инстинкт самосохранения, – кивнула Лаура Карловна. – Рукохвосты ведь сродни скунсам и в минуту опасности испускают смрад.

Я постаралась не измениться в лице. Милая подробность! Надеюсь, мне в воспитанники досталась особь с устойчивой нервной системой, иначе есть риск задохнуться. Может, я зря угостила малыша сосисками? Вероятно, если кормить его овощами и фруктами, он не будет работать химической бомбой.

– И рукохвосты всегда защищают мать, – продолжала Лаура Карловна. – Раз Генза напал на меня, значит, действительно признал вас родительницей. Танечка, вы гений! Может, хотите чего-нибудь особенного?

– Мне нужна одежда и всякие мелочи. Можно их привезет моя подруга? – попросила я.

– Ну, конечно, солнышко, – протянула экономка, – никаких проблем. Звоните приятельнице.

В комнату снова постучали.

– Да! – крикнула Лаура Карловна. – Что надо?

Дверь слегка приоткрылась, и в щелку протиснулась худенькая Надя.

– Простите, извините... – чуть ли не стуча лбом о паркет, начала кланяться старшая горничная. – Я постирала одежду Татьяны, разрешите повесить в шкаф?

– Ну вы тут разбирайтесь, а я пошла, – царственно кивнула экономка и выплыла в коридор.

– Большое спасибо, – улыбнулась я Наде, – право, не стоило беспокоиться!

– Это моя работа, – приветливо отозвалась горничная, – мне совсем не трудно.

– Вы изумительно гладите, – польстила я девушке, – мне ни разу не удавалось привести в порядок «фонарики» на рукавах.

Надя смутилась.

– Пустяки! У нас суперутюг, с поддувом. Лаура Карловна не экономит на приборах, покупает лучшее.

– Вас сегодня ночью не испугал Клаус? – перевела я разговор на интересующую меня тему.

Горничная перекрестилась.

– Вы слышали звон? Ужас!

– Вероятно, кто-то из парней подшучивает над девушками, – улыбнулась я.

Но Надя осталась серьезной.

– Нет, он настоящий!

– Надюша, вы же не верите в сказки, – укорила я прислугу, поглаживая тихо сопящего Гензеля. – Никакого Клауса на самом деле нет. Это все выдумки.

– Ага, в особенности для убитой Нинки, – встрепенулась Надя и тут же захлопнула рот.

Глава 8

– Для убитой Нинки? – переспросила я. – В доме произошло преступление? Кто такая Нина?

Девушка опустила глаза, прошептала:

– Лучше не спрашивайте. О Кондратьевой запрещено говорить.

Я схватила горничную за рукав.

– Мне можно, я тебя не выдам. Все равно узнаю о том, что случилось, и лучше уж ты расскажешь, чем другие соврут!

Надя огляделась по сторонам и вдруг зачастила громко:

– Сейчас вам ванну приготовлю! Любите погорячей? Массажные форсунки включить? Могу спинку потереть, сами до лопаток не дотянетесь...

Продолжая щебетать, горничная поманила меня, и мы вошли в санузел. Надя плотно закрыла дверь, включила душ и села в кресло.

– Тут сплошные доносчики, верить никому нельзя, – горько сказала она. – Все хотят старшей горничной стать и мигом Лауре Карловне про нашу беседу настучат. Видишь, какие у нас тапки? Чуни на войлочной подошве. Специально такие покупают, чтобы мы не топали, хозяевам не мешали. Здесь целая система штрафов, если нарушаешь правила, очки снимают, могут вон выгнать без выходного пособия и рекомендации. Раньше, когда Эрика нормальной была, девчонки могли ее отловить в парке и поплакаться ей. Эрика единственная, кто с Лаурой спорил, остальные старуху боятся, даже сам Герман Вольфович предпочитает с ней не связываться, Михаила я в расчет не беру. Здесь Лаура главная, но она Эрику очень сильно обожает.

– Погоди! – перебила я Надю. – Слишком много сведений, они в моей голове смешались в винегрет. Я не очень сообразительная.

Надя по-свойски похлопала меня по коленке.

– Ничего, разберешься.

– Михаил и Эрика – дети Германа?

– Да, – подтвердила Надежда.

– Девочек всегда любят больше, – улыбнулась я.

Горничная протяжно вздохнула.

– С Эрикой беда приключилась, она теперь другая. Лаура Карловна думает, что никто не догадывается, но все знают. С медсестрами мы практически не общаемся, они посменно работают. Да только у наших и уши есть, и глаза, иногда Эрику видели. Мне жалко ее, говорят, она... Ой, всего так сразу и не перескажешь!

– А ты попробуй. Помоги мне, пожалуйста, – заныла я. – Видишь ли, зоопсихология интересная наука, но работу найти тяжело, наш народ своей-то душой заниматься не желает, а уж о настроении собак-кошек единицы думают. Ветеринары к нам относятся с недоверием, считают шарлатанами. Признаюсь честно, я счастлива, что очутилась здесь, и потрясена своим удивительным везением: вместо питомника живу в доме, в шикарной комнате, получила исключительные привилегии, ты за мной ухаживаешь... Просто рай! Вот только страх меня берет: Гензеля выхаживать надо несколько месяцев, а что потом со мной будет? Вытурят в питомник? Или совсем выставят? У меня богатых спонсоров нет, и внешность я имею не модельную, надо самой вертеться...

– Очень хорошо тебя понимаю, – кивнула Надя.

– Поэтому я хочу понравиться Лауре, – заговорщицки зашептала я. – Боюсь совершить неверный шаг, обидеть старушку, сказать глупость. Сейчас она мне улыбается, хочет спасти Гензу, но едва рукохвост подрастет, припомнит «мамочке» все оплошности, и пакуй, Танечка, чемодан. А где еще такую службу найти? Давай дружить, Надюша! Ты мне поможешь, расскажешь об обстановке в доме, а я постараюсь закрепиться при Кнабе, и непременно настанет момент, когда я защищу тебя. Я не стукачка, не сволочь, вместе нам будет легче!