— Давай выйдем в сад, Дом. Я сгораю от желания быть с тобой, — прошептала она ему в ухо. — Помнишь, в прошлом году в лабиринте?
— Как я могу забыть, — ответил Рочфорд, чувствуя искушение дать ей то, чего она хотела.
Но тут вдруг он увидел, как Лэнгли уводит Арли через распахнутые двери на веранду.
Вот подлец! Давай попозже, дорогая, — сказал он и направился к дверям, полный решимости им помешать.
Доминик не желал ни на минуту оставлять Лэнгли наедине со своей подопечной. Он слишком хорошо знал Лэнгли. Они много времени провели вместе — в борделях, и не только, и ему было прекрасно известно об огромных аппетитах Лэнгли к женщинам — особенно к молодым красивым женщинам. То, что его друг был помолвлен, и то, что Арли была его подопечной, ровным счетом ничего не значило. Наверняка Лэнгли подстегивало желание обдурить приятеля.
Выйдя на веранду, Доминик успел заметить, как сиреневая юбка, взметнувшись, исчезла в лабиринте. Он изумленно помотал головой. Да он просто прикончит этого Лэнгли! Рочфорд, хорошо знавший лабиринт, перехватил Арли со своим приятелем где-то посередине.
Ухмылка быстро сползла с лица Лэнгли, когда он увидел лицо Доминика. Арли подняла глаза и невинно посмотрела на графа.
— Лэнгли, с тобой я поговорю позже, — сумел выдавить из себя Рочфорд, с трудом сдерживая яростное желание ударить приятеля по физиономии.
Лэнгли тяжело вздохнул. Он склонился к руке Арли и прижался к ней губами. Доминик изо всех сил старался сдержаться, чтобы не отпихнуть Лэнгли. Но тот не дал Рочфорду совершить какого-нибудь опрометчивого поступка, потому что вовремя отпустил руку Арли и удалился.
Несколько секунд Доминик молчал, стараясь подавить гнев. Он даже и не знал, на кого ему злиться: на Арли, на Лэнгли… или на самого себя. Наконец он сделал еще один глубокий вдох и сказал:
— Вы ни при каких обстоятельствах не должны покидать бальную залу или какую-нибудь другую комнату без сопровождения. По-моему, мы с вами уже обсудили вопрос о сопровождающих. Вы не можете так рисковать своей репутацией.
Глаза Арли широко распахнулись в изумлении:
— Простите, — прошептала она. — Он ваш друг. Я не думала…
Она провела ладонями по рукам и опустила глаза, явно ожидая, что он будет ее отчитывать.
Доминик хорошо помнил гнев своего отца, его отповеди, наказание ремнем за малейший проступок. Его гнев стал понемногу отступать.
— Вам холодно? — спросил он.
В его голосе звучало удивление, потому что ночь была теплая. Но ведь он пил и разгорячился от ярости.
— Я слегка продрогла, — откликнулась Арли и опустила руки. — Наверное, нам нужно возвращаться. Мы ведь не хотим, чтобы пошли разговоры.
Хотя в ее словах явно прозвучала ирония, Доминик не улыбнулся ей в ответ. Разве Арли не понимала, что уже слишком поздно? Разговоры пошли сразу же, как только они вошли в бальную залу, и теперь с каждым днем слухи будут только множиться. Граф Рочфордский — опекун юной красавицы, которая не приходится ему родней. Это было на грани скандала.
Арли повернулась, и Доминик обхватил ладонью ее запястье. Она остановилась. Его взгляд упал на ее приоткрытые губы, и, не сдержавшись, Доминик привлек ее к себе. Он нежно поцеловал ее в лоб, вдыхая дурманящий запах, который в одну секунду вскружил ему голову. Арли на какое-то мгновение напряглась, но, когда он стал осторожно и ласково гладить ее по спине, расслабилась. Ее тело так идеально повторяло все изгибы его тела, словно она была создана специально для него. Доминик уговаривал себя, что обнял ее только для того, чтобы согреть, но его тело говорило ему, что это ложь. Жар наполнил его кровь, распространяясь по телу, устремляясь вниз, к возбужденной плоти. Он мог бы взять ее прямо здесь и сейчас, и никто никогда бы об этом не узнал.
Арли издала низкий гортанный стон и теснее прижалась к нему. Доминик был готов отдать все на свете, чтобы заставить ее извиваться от страсти.
— Мужчины вроде Лэнгли могут быть опасны, — сказал он, причем слова его прозвучали крайне абсурдно даже для него самого, особенно учитывая то, как его плоть натянула ткань бриджей.
— Он кажется вполне безобидным, — ответила она почти шепотом. — Он мне нравится.
Доминик еще с мгновение прижимал ее к себе, а потом отстранил на расстояние вытянутой руки, глядя сверху вниз в ее доверчивое, повернутое к нему лицо.
— Может, Лэнгли и кажется безобидным, но это не так.
Время шло, а она все всматривалась в его лицо. Любой мужчина мог бы утонуть в зеленой глубине ее глаз. Его взгляд скользнул вниз. Доминик наклонил голову, Арли подняла к нему лицо… их губы были совсем близко.
Нежный смех, донесшийся до них, быстро отрезвил Доминика, внезапно осознавшего, что он собирался сотворить. Он опустил руки:
— Нам лучше вернуться, — сказал он, в его тоне слышались злость и сожаление.
Арли еще некоторое время не сводила взгляда с его губ, а потом вдруг заморгала и пробормотала:
— Да, нам лучше уйти.
Не произнеся больше ни слона, она повернулась и пошла по дорожке к дому.
Рочфорд последовал за ней, отчаянно желая, чтобы его тело перестало доставлять ему столь мучительные ощущения. Доминик набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Когда-нибудь кто-то причинит Арли страдания.
Он решил, что это будет не он.
4
Когда Доминик вошел в бальную залу под руку с Арли, он почти физически ощутил возбуждение собравшихся там гостей.
— Желаю приятно провести время, — сказал он девушке и отпустил ее руку.
Тут же со всех сторон к ней устремились мужчины всех возрастов. Американец успел подскочить к Арли первым, но другой молодой человек стал спорить, что это его танец. И девушка ушла танцевать с другим кавалером.
Доминик жестом подозвал официанта и взял с подноса бокал. Он залпом осушил его, потом ухватил второй бокал, ни на секунду не отрывая взгляд от подопечной. Время тянулось мучительно долго, и Доминик чувствовал, что за ним кто-то все время наблюдает. Он обернулся и встретился взглядом со своей бабушкой.
Игнорировать ее уже было поздно, да и она наверняка не даст ему возможности это сделать. Бабушка подошла к нему, ступая медленно и царственно, несмотря на то, что ей приходилось опираться на трость с золотым набалдашником. Одетая в темно-синее платье, которому был не один десяток лет, с кольцами на каждом пальце и тяжелыми бриллиантовыми серьгами в ушах, вдовствующая графиня Рочфордская остановилась перед внуком и высоко подняла подбородок:
— Дом, я ждала, когда же ты, наконец, появишься… — Она окинула Доминика строгим взглядом. — Я знала, что ты не упустишь шанса переспать со своей нынешней любовницей в ее же собственном доме.
