убеждению, что ли. Ну, да это и хорошо, всё жить дальше проще будет. А за процессом и без меня, кто бы сомневался в обратном, нашлось, кому присмотреть, и мне потом рассказать.
Мне же силёнок только что и хватило на дойти до окна, быстренько выглянуть наружу, крепко держась при этом за крашеный подоконник, и с грехом пополам вернуться обратно в постель! Слаб я ещё. Слаб и больно уж тощ. Придётся себя откармливать, набирать массу тела и укреплять мышцы. Этот дряблый кисель на хилом каркасе меня точно не устраивает. Гляну на себя, и слёзы сами на глаза наворачиваются. Понятно, почему парнишка с крыши свалился. И не только гнилая дранка тому виной, но и явная неуклюжесть и неловкость хилого тела! Теряюсь я со своим худосочным тельцем на фоне крепкотелой кормилицы и старого, но ещё крепкого дядьки. То-то она меня, как вошла, не сразу заметила. Под обои замаскировался, со стеной слился!
Так что отлёживался и приходил в себя после короткого прохода по комнатёнке. И радовался. Процесс восстановления идёт семимильными шагами! Недавно головой не мог пошевелить, а сейчас уже до окна дохожу! Без поддержки! И это только сегодня. А что смогу завтра?
Тут-то ход моих радостных мыслей и прервало недовольное бурчание дядьки о выпивающем на кухне лекаре. Прислушался к его брюзжанию, подумал и высказался:
— Так покажи ему, где у нас выход находится! Вместо того, чтобы бурчать попусту, полезное дело сделай! И нам хорошо, запасы наливки убережёшь, и о нём вроде бы как заботу проявишь! Что смотришь? Или я что-то неправильное сказал?
— Нет, сказал всё правильно! Но… — замолчал и опустил глаза в пол Степан Фролыч. Вроде бы как и высказаться не прочь, и что-то ему это не позволяет сделать.
И я молчу, жду, что ответит. Долго ждать не пришлось, дядька всё-таки решился договорить:
— Но никогда ничего подобного ране себе ты позволить не мог! Всегда тихо себя вёл, отличался умом и воспитанностью. А сегодня как в себя пришёл, так и не узнать стало. Словно другой кто твоё место занял. Будто подменили у нас княжича! Доктора выгнать прочь грозился! Раньше такого себе точно не позволил бы! И умываться никогда в спаленку подать не требовал. Всегда сам до мыльни доходил.
— Ну сам посуди, куда мне сейчас по дому шляться? Или ты хочешь, чтобы я на полпути упал и разбился? — а сам про себя в этот момент посмеиваюсь, умом я отличался! Да был бы этот парнишка умным, не полез бы сдуру на ту крышу! У него под боком прислуги полная усадьба, любого из них озадачить можно было!
— Боже упаси! — перекрестился дядька. — Вот о чём я и говорю! Никогда так не говорил! И опять слова новые!
— Говорил, не говорил, — решил я заканчивать это выяснение отношений. Устал, потому что. Ишь, наблюдательный какой! — Ты уж определись, я это или не я. А пока ты определяешься, я посплю. Да, доктора всё-таки проводи на выход. Не нужен он мне более.
Подумал и добавил:
— По крайней мере, пока не нужен! Так что гони его смело прочь!
Для себя же рассудил так. То, что у меня якобы поведение изменилось, не страшно. Можно запросто списать на последствия травмы головы. Да и доктор тоже на нечто подобное намекал. Опять же я никого не узнал. Значит, что? Потеря памяти! Частичная или полная, пока ещё не решил. Но, судя по некоторым слишком наблюдательным дядькам, придётся терять её полностью. На сколько, пока не знаю. Наверное, ненадолго. Вот оботрусь среди местных, вживусь в роль, узнаю о себе и своей семье побольше, и можно будет потихонечку начинать радоваться просветлению в голове. Так и сделаю!
— И прикажи кому-нибудь у меня в комнате порядок навести, — остановил в дверях выходящего из комнаты дядьку. — И одёжку эту, что на мне сейчас надета, пусть тоже постирают, грязная вся! Да про сменку не забудь!
Тот только кивнул. Хорошо, что продолжал за ним наблюдать, поэтому и увидел, как тот сокрушённо головой покачал. И что ему опять не по душе пришлось? Что распорядился порядок навести? Или насчёт одёжки что-то не то сказал? Да и ладно! Княжич я или не княжич? Пусть быстрее привыкают к новым переменам в моём поведении, удивляться им ещё много раз придётся!
Не успел придремать, как несколько девок в комнатку впёрлись. Сначала-то робко с той стороны поскреблись, еле услышал. Спросил, кто? Так они дверь приотворили, заглянули, позволения войти спросили. И только когда разрешил, тогда толпой и ввалились. Самая бойкая, а, значит, и самая старшая выяснила, что именно меня не устраивает в чистоте свей одёжки и вообще спальни, покивала головой, распределила горняшек и те шустро принялись за работу.
Я-то сначала обрадовался, дурень! Как же, болтать сейчас начнут, только успевай слушать! Вот я информации хапну! Заодно и на девок полюбуюсь. Ну а что? Платьишки в обтяжку, фартучки белые, такой же белоснежный чепчик на голове, смотри и наслаждайся! Я хоть и не был в той жизни бабником, но походил, походил, каюсь. А тут такая возможность! Грех пропускать, когда сами в руки идут!
И полюбовался. В первую минуту. Из трёх горняшек одна более или менее симпатичная и стройная, старшая которая. Остальные так себе, глаз точно на очаровательных обводах не задержится. Но это с тем моим практическим опытом. А здесь этому юноше и такое было бы за счастье. Вот такой грустный сделал вывод. Да-а, что-то не радует меня моё господское положение разнообразием утех. Девки, и те страшненькие. Маменька, наверное, специально такой персонал подбирала, чтобы не дай чего…
Потом только что и успел, что из кровати пулей выскочить!
Вот тогда-то я и понял, что зря уборку в этот момент затеял. Потом нужно было этим заниматься, потом! После выздоровления!
Подумаешь, немного пыли на голову насыпалось! Ерунда какая по сравнению с происходящим сейчас. Они же весь балдахин под смешки и прибаутки снимать принялись! А его, похоже, ещё ни разу не снимали с рамы! Пыль пластом сваливаться на пол начала! И на постель в том числе! А мне на ней спать!
Тут-то я и не выдержал, остановил девок:
— Стоять! Замерли все!
Рявкнул так, что стёкла в раме звякнули. Голова? Даже не заболела. Выздоравливаю потому что. И встать с постели на это раз получилось гораздо легче. Уже не бросало в холодный пот,
