Однако 9 января 1797 года генерал Дезе (правильно по-французски его фамилия произносится Дезекс) подписал капитуляцию, которая была вручена эрцгерцогу Карлу и генералу Бельгарду.
Другое предмостное укрепление наплавного моста у Юнинга защищал генерал Абатуччи, позиции которого подвергались интенсивному артиллерийскому обстрелу с правого берега Рейна, где была установлена мощная австрийская батарея. Князь Фюрстенберг направил своего парламентера с предложением сдать мост, на что храбрый французский генерал ответил: «Попробуйте его взять!» После чего последовала сильная атака австрийцев, которая была отбита, оставив у моста 1800 человек убитыми и ранеными. На рассвете, повернувшись спиной к австрийцам, чтобы оценить свои собственные потери, генерал Абатуччи был убит выстрелом из ружья в спину одним легко раненным венгерским гренадером, который замаскировался и всю ночь прятался в небольшой траншее.
Генерал Дюфур принял командование вместо Абатуччи и по приказу Директории был уполномочен подписать капитуляцию 2 февраля 1797 года.
* * *
Проведение отступательной операции через лесной массив Шварцвальд прославило имя Моро, т.к. по своей стратегической значимости оно приравнивалось решающему сражению всей кампании. Этим маневром Моро сохранил для Франции лучшую из революционных армий республики. Однако некоторые историки сочли действия Моро подозрительными и на них основывали свои первые подозрения в его измене. Почему генерал не пожелал продолжать боевые действия? Зачем отвел армию за пределы Рейна?
Представляется вероятным, что в его армию, ещё под командованием Пишегрю, были внедрены многочисленные агенты роялистов для агитации солдат с целью их использования в назревавшем государственном перевороте против Директории. Вероятно также, что во время отступления через Шварцвальд Моро мог иметь контакты с эмиссарами принца Конде. Пишегрю в октябре 1796 г. прибыл в Страсбург, в штаб-квартиру Рейнской армии, где, как полагают, встречался с Моро и, возможно, посоветовал ему увести войска за Рейн, чтобы использовать их в планируемом государственном перевороте — военном или парламентском.
На о. Святой Елены доктор Барри О'Мира однажды спросил Наполеона: «Разве Моро не проявил выдающиеся военные способности в этом отступлении?»
На что получил следующий ответ: «Это отступление было величайшей военной ошибкой Моро, которую он когда-либо совершал. Если бы он, вместо отступления, сделал обход и маршем вышел в тыл эрцгерцога Карла, то уничтожил бы австрийскую армию или взял ее в плен. Директория относилась ко мне с ревностью и хотела, по возможности, поделить поровну военную славу. Поскольку члены Директории не могли похвалить Моро за одержанную победу, они похвалили его за проведенное отступление, которое постарались превознести в самых восторженных выражениях. Хотя даже австрийские генералы порицали его за эту военную операцию. В будущем, — продолжал Наполеон, — вы, вероятно, сможете получить возможность ознакомиться с мнением по этому вопросу французских генералов, которые были непосредственными свидетелями отступления войск Моро, и вы убедитесь в том, что оно полностью совпадает с моим мнением. Моро вместо похвалы за эту военную операцию заслужил самое нелицеприятное осуждение и несмываемый позор. Как генерал, Пишегрю был гораздо более талантлив, чем Моро».
Такова характеристика этого маневра, данная самим Наполеоном. К слову сказать, ни здесь, ни в последующих цитатах, приписываемых Наполеону, мы не услышим ничего лестного в адрес нашего героя.
Пока Моро сражался в Германии, Бонапарт вел свою знаменитую первую итальянскую кампанию в качестве главнокомандующего. Именно в этой кампании он проявил себя как гениальный полководец, освободившийся от контроля, которому недоверчивая Директория подчиняла до сих пор своих генералов. Знаменитые сражения — Монтенотте, Кастильоне, Лоди, Риволи, Арколе — навсегда прославили его имя. В то время как генералы, командовавшие армиями войск коалиции, не считали возможным смотреть на выставленного против них двадцатисемилетнего «мальчишку», как на серьезного полководца, Наполеон совершал подвиги, казавшиеся чудесными и невероятными даже по сравнению с подвигами Гоша, Журдана и Моро, вызывавшими такое общее изумление.
Через несколько дней после начала кампании оборонительная линия австро-сардинской армии оказалась прорванной в центре, сардинцы были разбиты наголову и вынуждены подписать перемирие. Дав войскам двухдневный отдых, Наполеон двинулся в Ломбардию и победоносно вступил в Милан. Спустя две недели он двинулся вперед и менее чем через месяц подчинил себе большую часть Средней Италии. Следующие затем действия против врага, доведенного до отчаяния и поставленного в безвыходное положение, состояли из четырех отдельных наступательных операций. Первая, длившаяся девять дней, — против Вурмзера и Кваздановича; вторая, шестнадцатидневная, — против Вурмзера; третья, двенадцатидневная, — против Альвинци, и, наконец, четвертая, тридцатидневная, — также против Альвинци, закончившаяся взятием Мантуи, овладением горными проходами в Тироле и Каринтии. Через две недели после открытия военных действий против папы римского Наполеон принудил его подписать Толентинский мирный договор. Через тридцать шесть дней после того, как армия Наполеона двинулась от Мантуи к Вене, она достигла Леобена и, находясь в 150 км от австрийской столицы, заставила императора Франца I заключить мир с республикой. В течение года — с 27 марта 1796 по 7 апреля 1797-го — Бонапарт заставил покориться его шпаге самую гордую династию в Европе.
До сих пор нет точных сведений о размерах колоссальных денежных сумм, которые Италии пришлось уплатить Наполеону в качестве вознаграждения за издержки войны. Но уже с момента вступления в Милан французская армия была заново обмундирована и обеспечена продовольствием, а солдатам было выплачено денежное довольствие в полном объеме. Таким образом, в результате кампаний в Германии и Италии Франция достигла вершины своего революционного величия. Она стала самой могущественной державой на Европейском континенте, и пошатнувшимся соседним монархиям пришлось снова заняться обсуждением вопросов, которые в 1795 г. казались уже навсегда улаженными.
Помимо армии Бонапарта на данном театре действовали еще две — армия Журдана (затем сменившего его Гоша) и армия Моро. Директория считала скоординированные действия всех трех армий — залогом успеха кампании. Однако Рейнская армия Моро находилась в сложном положении. Мы уже упоминали, что в середине апреля Моро ездил в Париж, чтобы получить от казначейства 40 000 экю, необходимых для оборудования понтонного парка. Кроме того, ему нужны были средства на покупку лошадей для артиллерийского парка, так как он уже вынужден был применять волов и мулов как тягловую силу; армии давно не выплачивалось денежное довольствие, даже территориальными мандатами, не хватало овса лошадям и продовольствия солдатам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
