– Три дня... – мысли Лазаря неожиданно превратились в слова.
– Да, – протянул Джуда, покачиваясь на стуле и обводя глазами кухню, – клали на нас в ООН.
Лазарь посмотрел на Янику. Девушка казалась полностью погружённой в свои думы – только веки подрагивали в унисон с дверью в прихожей.
Лазарь поспешил сменить тему:
– Чем ещё, кроме воды, питаетесь?
– Перебиваемся, – вздохнул Джуда. – Осталось всё, что не портится. Есть мешок картошки, есть сухари. Только готовить не на чем: газа нет. Разве что сырьём жевать.
Проблемы питания Лазаря не беспокоили. От голода хозяин инсона умереть не может, как не может умереть от тоски в жизни. Умереть здесь можно, только перестав бороться. Но девчонка этого не знала, и, увядая в инсоне, угасала наяву. Именно в такой последовательности.
– А туалет?
– Ты же канитель. Воды нет. Тебе по-большому или по-малому?
– По-малому.
Физиономия Джуды расплылась в ухмылке:
– Тогда делай, как я. Идёшь на балкон, становишься на табуретку и вперёд. Если повезёт, обделаешь кого-нибудь из этих уродов.
– Пойду, попрактикуюсь, – Лазарь встал из-за стола. – Расскажешь потом, как делать это по-большому.
Балкон находился в спальне, в другом конце квартиры.
Выйдя в прихожую, Лазарь прошептал:
– Можешь уходить, я надолго застрял. Поезжайте с Сенсом к её дому, осмотритесь, соседей расспросите. К ночи постараюсь вырваться.
«Сейчас, только полюбуюсь, как ты писаешь с балкона, и сразу уйду!» – рассмеялась Дарения.
– Или уйдёшь и посмотришь, как я надую себе полные штаны наяву.
Глава 3. Говорят выжившие
1
За окном неустанно тявкала собака, по неясной прихоти прокажённых до сих пор остававшаяся непойманной. Её лай казался чем-то инородным в сонном царстве брошенного города, одиноким и жалостным. Бессмысленное «гав», как отчаянное «ау» заплутавшего в лесу путника.
«АУ! АУ! АУ!»
Они перешли в гостиную – стало немного потише. Зверь в тамбуре обессилел от бесплодных попыток пробить железную дверь, и отступил. Ничего не происходило, инсон пребывал в так называемой стадии «кейфа». Конечно, дефиниция «кейфа» в условиях почти свершившегося конца света звучала довольно странно, но по опыту Лазарь знал: настоящая Игра ещё не началась. Обычно в такой ситуации от тебя ничего не требуется, и остаётся просто ждать, когда акция начнёт двигаться сама собой. Наверное, оттого Лазарю сейчас особенно некомфортно – он не из тех, кто привык кататься на велосипеде без рук.
«АУ! АУ! АУ!»
Глупая псина даже не подозревает, что зов о помощи в лесу может спровоцировать совершенно противоположный эффект, и тогда вместо бригады спасателей к тебе явится оголодавшая волчья стая.
Лазарь посмотрел на часы и выдохнул: с момента его появления в инсоне минуло чуть больше двух часов. А казалось, что все четыре – время тянулось катастрофически медленно. Но самое неприятно, что он вынужден сидеть взаперти наравне с Яникой, даже если сейчас от него не было никакого проку. Покинуть инсон теперь, растворившись в воздухе прямо на глазах у девушки, равносильно проигрышу. Это называется испарением, и демонстрировать его хозяину инсона категорически не рекомендуется. Испарение неминуемо приведёт к закупорке сознания, а туннель в инсон будет навсегда заблокирован обвалом разрушенных устоев: ведь всем хорошо известно, что люди не исчезают просто так. Оставалось сидеть здесь и надеяться, что хотя бы Сенсор с Дарой проводят время с большей пользой.
«АУ-АУ-АУ-у-у»...
Дворняга взвизгнула, захлебнулась и умолкла.
– Ёжик сдох, – задумчиво выговорил Джуда.
Они с Яникой устроились на диване и с индифферентным выражением на лицах разглядывали журнал «Авторевю».
Лазарь наблюдал в окно, как несчастное животное рвут на части четверо прокажённых. Работали твари молча и методично, встав кружком над жертвой – через минуту от собаки осталось лишь мокрое пятно на земле. Теперь ясно, почему в городе нет ни одного трупа.
– Ёжика убили, – Лазарь вернулся в кресло. – И съели. Знаете, почему люди не едят ежатину?
Яника оторвалась от журнала:
– Почему?
– Слишком острая.
Тень улыбки выдали проступившие на привычных к этому щеках ямочки. При довольно остром подбородке у неё были высокие, чуть выпуклые, скулы, отчего овал лица напоминал перевёрнутую луковицу. Когда она улыбалась, скулы приподнимались ещё выше, превращая глаза в две очаровательные щёлки – точь-в-точь, как в японском аниме. Очевидно, в жизни она очень улыбчивый человек – только лица очень улыбчивых людей достаточно натренированы для молниеносных микроулыбок, вроде этой.
– А почему люди не едят людей, знаешь?
Улыбка сошла с губ так же быстро, как и появилась.
– Люди едят людей, – серьёзно сказала она.
– Ещё как едят, – поддержал Джуда. – Спроси нашего соседа, если не веришь.
Лазарь отмахнулся:
– У нас разговор не заладился. Он показался мне каким-то нелюдимым.
Джуда запрокинул назад голову и расхохотался, а Яника принялась сосредоточенно листать журнал. Эта шутка, на вкус Лазаря, вышла куда острее предыдущей, но Яника никак не отреагировала, и продолжала листать журнал про автомобили.
– Интересный? – спросил её Лазарь.
Она смотрела на него поверх журнала:
– Что?
– Твой журнал – интересный?
Девушка качнула головой.
– Я не читаю. Так, картинки рассматриваю.
– Машинами, то есть, не интересуешься?
– Не особенно, – она пожала печами. – Во всяком случае, пока у меня нет своей.
– Тогда откуда журнал?
Яника вскинула голову и уставилась на Лазаря с видом проштрафившейся школьницы, застуканной с сигаретой в школьном туалете.
– Необязательно было врать, ты же мне ничем не обязана, – мягко заметил Лазарь. – Могла просто не отвечать, когда я спрашивал про «третьего». Помнишь, мы предусматривали такую возможность?
Это было смешно и нет сразу. Стыдить человека в его же собственном инсоне – всё равно, что воспитывать чужого ребёнка.
Яника переложила журнал на колени Джуде и выпрямилась.
– Мне совершенно безразлично, что ты обо мне подумаешь! – заявила она. На щеках выступил чуть заметный румянец. – Никогда не понимала дурацкой манеры совать нос в чужие дела.
– Это в человеческой натуре. Мы бы все передохли со скуки, если бы не обращали друг на друга внимания.
– Не померли. Ты вот, Лазарь, сейчас жил бы спокойнее.
– Если под спокойствием ты подразумеваешь упокоение, то да, без сомнения. Но вот жил бы? – Лазарь кивнул в сторону прихожей. – Если бы всем было плевать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
