Лазарь попятился к тамбуру, придавливая ладонью рассечение на лбу. Крови было много, она будто сочилась прямо из-под века – правый глаз совсем ослеп. Но вместе с переполненной адреналином кровью тело понемногу покидал страх.
Лазарь встал у входа в тамбур так, чтобы узкий коридор, ведущий к мусоропроводу, оказался по левую руку. Тесное помещение тамбура и открытая дверь в шестнадцатую квартиру остались позади. Впереди – пять метров лестничной площадки и зверь у противоположной стены. Почему-то на ум лезли ассоциации с вестернами.
Дара перестала кричать. Может, захлебнулась в немом ужасе, но скорее просто оборвалась связь, и сейчас она тупо моргала глазами на диване в душной комнате Сенсора. Такое с ней иногда случалось в минуты сильного эмоционального перенапряжения.
Жаль, что только с ней.
– Давай, давай… – подзадоривал сам себя Лазарь. – Сюда иди!
Заражённый мужчина растопырил пальцы, наклонился и упёрся костяшками в пол на манер бегуна в высоком старте.
– Сюда иди!
И он пошёл. Побежал. Босые пятки пару раз скользнули по полу, потом поймали сцепление, и животное, загребая длинными ручищами, рвануло с места.
Чёрт, всё было бы гораздо, гораздо проще, если бы девчонка сразу открыла свою чёртову дверь…
Никаких плавных, как в замедленной съёмке, движений. Никакой слайдами пронёсшейся перед глазами жизни. Ничего из этих цветистых и пустых, как барабан, книжных штампов. Всё произошло стремительно, на уровне рефлексов и моторики. Сознание запечатлело в памяти краткие обрывки происходящего.
Боль в рёбрах при приземлении в проходе мусоропровода.
Веер кровяных капель на меловой стене из раны над бровью.
Непослушные ватные ноги, холод металла дверной ручки в ладони, биение пульса в ушах.
Лазарь упёрся дрожащими ногами в стенку тамбура, лопатками прижался к захлопнувшейся двери в шестнадцатую квартиру, а с той стороны уже ломилось наружу запертое им чудовище. Тварь неистово вколачивала себя в дверь. Почти сразу стало ясно: долго дверь не удержать. Чудовище не успокоится, пока не вырвется наружу. Не выдержат либо петли, либо ноги, либо сама дверь.
Что делать? Бежать? Вниз нельзя – стая наверняка ещё там. Искать свободную квартиру? Не факт, что успеет найтись. Остаётся...
В промежутках между больно отдающими в грудь ударами Лазарь принялся выкрикивать:
– Я так... долго... не выдержу! Открой… дверь!
Удар. Удар. Удар.
– Открой… пожалуйста!
«Открой ему, дура, открой…» – застонал в голове плаксивый голосок.
До Лазаря не сразу дошло, что это не его мысли, а просто Дара вернулась. Если, конечно, она вообще куда-то уходила.
Удар. Удар. Удар.
– Ещё три удара... и я брошу дверь... или ты мне откроешь... или мне крышка...
Открой. Открой. Открой.
– Раз!
Не слышно скрежета замка. А он должен быть. Должен.
– Два!
Может, и был, да только он прослушал? Или ей просто плевать?
Запертый в квартире монстр с чудовищным треском протаранил дверь в третий раз.
– Тр-ри!
Дара пищала, как проколотая шина. Лазарь отошёл от двери на полшага. В его распоряжении было не больше секунды, пока зверь брал разгон для очередного штурма.
«Нет, не так: у девчонки секунда на то, чтобы впустить меня внутрь».
Дверь в пятнадцатую распахнулась, но Лазарь остался стоять на месте, точно громом поражённый. Из квартиры высунулась вовсе не девчонка – какой-то парень схватил Лазаря за грудки и грубо втащил внутрь.
4
Оба с шумом ввалились в прихожую. Краем глаза Лазарь успел заметить тощую фигурку – махнув рыжими космами, она расторопно закрыла за ними дверь.
Значит, девчонка здесь, но не одна. Нужно поскорей придумать, что говорить, пока гудящая голова не взмолилась о тайм-ауте.
Лазарь прислонился к стене и медленно сполз на пол, по-хозяйски раскинув длинные ноги. Дыхание и сердцебиение постепенно приходили в норму. Кровотечение над глазом уменьшилось, но он всё равно зажимал рану ладонью. Повисшую тишину периодически разбавляла входная дверь, дребезжащая под натиском обезумевшего зверя.
– Да уж... восемь из десяти, – озвучил Лазарь первое, что пришло на ум.
Дара никак не отреагировала на реплику – стало быть, в обыкновенной для себя манере реагировала на собственную ошибку.
– Это, типа, по шкале дерьмовости? – поинтересовался белобрысый юноша, втащивший его сюда. Парень возвышался над Лазарем с самым недоверчивым видом. В одной руке подрагивал широкий кухонный нож.
– Да уж точно не по Рихтеру. Э-э, спасибо...
– Ей скажи, – перебил парень, кивая на подругу. – Её квартира. А то хрен бы я тебя впустил.
Девушка стояла немного поодаль, и разглядывала Лазаря с выражением нескрываемого страха на красивом лице.
«Неудивительно, что Сенс так быстро примчался», – мелькнула в голове шальная мысль.
Веснушчатое лицо, огромные, как у инопланетянки, васильковые глаза, чуть припухшие, словно от долгих поцелуев, губы – такие вполне в его вкусе. Очаровательные девочки-подсолнухи, всем букетам мира предпочитающие веник полевых ромашек. Сенс сразу клюёт на эту внешнюю невинность и бросается в омут с головой, даже если на дне, в тиши и тине, его уже дожидается мохнатая компания чертей.
«А впрочем», – запросилась в голову другая мысль, ещё безумней предыдущей, – «ради такой можно и рискнуть».
Правда, сейчас рыжеволосая красавица была не в самой лучшей форме. На осунувшемся анемичном лице контрастировали залёгшие под глазами тени, губы обметало, засаленные волосы склеились в длинные ржавые канаты.
Все признаки того, что в осаде они как минимум неделю, налицо.
– Рассказывай, откуда нарисовался и чего здесь ловишь, – потребовал парень.
Это правильно. Когда у двоих проблемы с питьём и едой, третий – тоже проблема.
Белобрысый выглядел гораздо лучше своей подруги: даже под всеми невзгодами блокадного положения он смотрелся свежо. Впечатление усиливала красивая, вычурно безупречная внешность. В большом подвижном рту сверкали сахарно-белые зубы, на щеках горел здоровый румянец. Лазарь заключил, что вне инсона он либо её кавалер, либо близкий друг и предмет тайного обожания. В любом случае, новости для Сенса хреновые.
Лазарь медленно поднялся на ноги. Когда он выпрямился во весь рост, то оказался почти на голову выше белобрысого. Тот с опаской отступил назад, вытягивая нож перед собой. Девчонка удивлённо мигнула огромными глазищами и шмыгнула парню за спину.
– Стой на месте, – предупредил белобрысый. Кончик ножа угрожающе дрогнул.
Лазарь попытался представить себя со стороны: тощий всклокоченный верзила с залитыми кровью лицом и рубашкой. Не самая располагающая к доверию внешность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
