Пиздец.
Рука работает сама.
Резко. Одним движением.
Впереди мысли действует.
Секунда, — и нет у меня поставщика.
Только дырка во лбу и растекающийся по столу шикарный виски.
13 Глава 13
— Бадрид!
Окидываю недобрым взглядом тут же появившегося за звук выстрела Рувима.
— Поставки пришли. Все укомплектовано. А ты… Его..
— Убери здесь, — откидываюсь на спинку кресла, доливая себе до верха новую порцию виски.
Блядь.
Погорячился.
Однозначно.
Но рука дернулась сама.
Поставщик, партнер и кто угодно не только дело должен уметь делать. И делать его в сроки. Хорошо, грамотно и качественно.
Нужно понимать еще, о чем ты говоришь!
Мария.
Сжимаю зубы так, что начинают крошиться.
Блядь.
Как видение.
В пелене будто появилась передо мной, когда увидел.
Никогда не морочился со всей хренотенью.
Чувств нет. Их не существует. И сердце, если и дергается, то это уже проблема. Тут к врачу обращаться надо.
А женщина? Что, в сущности, такое женщина?
Достойная семья. Спутница, умеющая промолчать и знающая, что когда сказать. Мать, которая выносит детей.
И секс.
Не обязательно с женой, естественно.
Жгучих страстных любовниц можно держать у себя гаремом.
Правда, и их распустил. Каждая из них получила довольно щедрые отступные, съехав из моих домов. Ровно перед тем, как я отправился на знакомство с невестой.
Не дело. Не дело бросать пятно на семью. Особенно перед свадьбой. Даже при том, что семья Булатовых низшего уровня. Но это моя будущая семья. И я в ответе за то, чтобы ни пятнышка, ни единой сплетни не проскользнуло.
Сжимаю стакан так, что он разлетается в руке. Отшвыриваю, наливая новый. Жадно глотаю, чувствуя, как жар разливается по горлу.
Но не расслабляет.
Блядь.
Все внутри бугрится, как налитое железом. До ломки.
Увидел же ее, и реально, сердце таки дернулось.
Резко. Как оборвали. Даже потемнело в глазах.
А после. После вспышка. Как луч солнца, что заставляет ослепнуть вмиг.
И вот такая она…
Мария…
Вдруг встала передо мной с этим сиянием.
Я такой не видел. Миллионы женщин перепробовал, но такой не встречал.
Глаз оторвать не мог. Весь вечер только она перед глазами.
Невеста, Александра оказалась просто обыкновенной. Пустышкой с пустыми ужимками.
Как все.
Красивая. Вежливая. Ухоженная. Умеющая себя подать и вести вежливый разговор. И… Никакая.
Впрочем, я особо даже и не присматривался. Так, наблюдал краем глаза.
Но Мари…
Черт. Реально. Просто посмотрела. Одна тихая улыбка. Незаметная. Как мираж или иллюзия. То ли и была, а то ли нет.
И глаза ее. Огромные. Как алмазы.
Робко подняла и тут же опустила.
И сжалось.
Сжалось и ударило. Прямо в самое сердце.
Так, что, блядь, дух сперло.
Никогда.
Никогда я, Бадрид Багиров, не терял ледяного спокойствия.
А теперь.
Так и остался бы стоять. Зачарованный.
Чуть не рванулся забрать ее.
Тупо забрать и послать все к чертям.
Всю свадьбу, все договоренности предков.
Долг. Традиции. Честь, в конце концов.
Чуть не рванулся.
Впервые в жизни.
Но ясная голова превыше всего.
Это был миг. Иллюзия. Помутнение.
Я никогда не забываю, кто я. И уж тем более, не забуду о том, что слово дано. Пусть даже и не мной лично. Предком. Дедом. Семьей.
Это кровь. Это честь. И слово обратно не забирают.
Никогда.
Позор хуже смерти. А слово нарушить — разве не самый страшный позор?
Хотя…
Поступок моей невесты показал мне все грани бесчестия. И того, каким бывает позор на самом деле. Ниже которого просто некуда падать.
Все тело передергивает с отвращением.
Опрокидываю новый стакан виски. Залпом.
Мерзость.
Чуть было не связался со шлюховским отродьем.
Не бывает одной-единственой паршивой овцы в семье. Семья это кровь. А, значит, у Булатовых вся кровь гнилая. И этой гнилью мог бы пропитаться мой наследник.
Что ж. При таком раскладе хорошо, что истинная сущность невесты и ее семьи раскрылась.
Но такой плевок в лицо…
Сжимаю кулаки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Их надо было уничтожить. Выжечь дотла прямо внутри их дома.
Надо было.
Позор может быть смыт только кровью.
А я никогда. Ничего. Не прощал. Никому и никогда.
Потому что прощать это слабость. А слабостей мужчина, тем более, из рода Багировых, допускать не способен!
14 Глава 14
— Бадрид.
Окидываю взглядом Армана, что пытается усесться в кресло напротив.
— Подожди, — взмахиваю рукой. — В другое присядешь. Сейчас Рувим принесет.
Ингвара уже вынесли. Но надо приучить помощника, что мебель тоже стоит менять после такого.
— Ты пьешь? В кабинете?
А вот и второй брат. Давид.
Собрались, надо же. Как на свадьбу.
— Да. Я пью, — пожимаю плечами.
— Поверить не могу, что ты их отпустил!
Арман хватает со стола бутылку и вливает прямо в горло.
— Я бы на твоем месте тоже бы нажрался в хлам, — закидывает ноги на стол, опускаясь в новое принесенное кресло. — Но брат… Я бы нажрался в хлам и расхерачил все, что попадется под руку! Их дома! Их вещи! Их бизнес и людей. Раздавил бы. Размазал. Со всей на хрен яростью! Ты мог бы дать ей прорваться, а не пытаться сдерживаться! Тут не тот случай! Вот совсем.
— Я бы стрелял, — кивает Давид. — Молча. В упор. Сначала ту, которая называлась невестой. Потом всех остальных из рода. На глазах у тех родителей, что вырастили такое гнилье.
— Так как же так вышло? Что ты. Ты отпустил эту семью, брат? Такого не только не было в нашем роду, такого никто бы и представить себе не мог! Мы карали за меньшее! До самой дальней родни! Чтоб и памяти о таких людях не осталось! Ни памяти, ни могил, ни тех, кто бы мог на те могилы прийти!
— Я не узнаю тебя Бадрид, — Арман качает головой и снова тянется за виски. — Ты мне сломал руку. Безжалостно. Молча. И без эмоций. Когда в двенадцать лет я просто взял то, что принадлежало тебе. Поиграть.
— Украл, — напоминаю, прикрывая веки. — Каждый должен помнить о том, что на чужое посягать нельзя. Этот урок дался тебе на всю жизнь, Арман.
— А сейчас? Сейчас разве на твое не посягнули? Бадрид! Объясни нам! Как? Как и почему ты их отпустил?
— Ты не прав, брат, — Давид ухмыляется, глядя на сжимающего кулаки и челюсти Армана.
— Бадрид из нас всех самый выдержанный. Самый мудрый. Это мы с тобой полетели бы палить и крушить все без разбора. Да. Но наш старший брат не такой. Я уверен. Ты же наверняка все продумал, да, Бадрид? Сделал вид, что отпустил. Дал надежду. Возможность этим подонкам вдохнуть воздуха. Поверить, что эта мерзость им обошлась! Нет! Только поверить! Что. Можно. Плюнуть. Багировым. В лица. А после совершенно спокойно уйти! Это надо быть совсем отчаянным идиотом. С отбитыми напрочь мозгами. Конечно, ты так просто их не отпустишь. Наверняка ты задумал страшную. Лютую месть. И тем она будет для них страшнее, что Булатовы уверены, что ты сохранил им их поганые мерзкие жизни!
— Да, брат, — кивает и Арман, делая глубокий долгий глоток.
— Ну, вот в такое я еще могу поверить, потому что… Потому что реально, все в шоке. Все. Я за нас с Давидом молчу. Мы знаем, почему так вышло и в полном ахуе. Но остальные. Да все семьи сейчас выжидают. Ждут, как ты поступишь дальше. Все. Хоть и не знают причин, но всем понятно. Чтобы ты отказался от этой свадьбы, должно было быть страшное преступление с их стороны! Так что выжидаются все. Твоего ответного, настоящего удара. И мы, Бадрид, выжидаем его больше всех.
— Но скажи, — теперь уже и Давид тянется к бутылке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Понимаю. Ты наверняка придумал очень жесткую месть. Но! На хрена! Ты. В свой дом! В собственный, мать твою! Взял эту девчонку? Дочь поганого отродья не должна собой марать даже воздух, которым мы дышим!
