С самыми высокими ставками. А самая высокая из них — жизнь.
Но кто не готов рискнуть даже ею ради того, чтобы достичь того, до чего мы дошли?
И в нашей империи войны не было уже годы. Годы!
— Это не главная проблема, — семейный совет собрался за круглым столом.
Братья и помощники. Самые надежные. Самые верные.
Те, кто нам как семья.
Других в помещении нет.
Все, кроме отца.
Его пока не посвящаем.
Главу рода. Главу империи. Держим в стороне.
Сами. Сами должны решать вопросы!
Тем более, что вся это война таки началась именно из-за еще одного нашего брата.
Роман. Роман, мать его, Градов. Так он себя называет с тех пор, как плюнул против святого и ушел из семьи.
Именно он нарушил волю отца. Решил отказаться от договорного старого брака. С одним из древнейших и сильнейших родов!
Мало того, что посеял вражду между нами и Вольскими! Нет! Этого мало!
Ему приспичило еще и пострелять. Прямо в моем заведении.
И все ради той пигалицы, которую он выбрал себе в жены! Ради того, чтобы ее не продали одному из них!
И вот результат.
Война.
Настоящая.
Без переговоров. Без условий.
Десять родов ополчились на нас.
Никакой дипломатии. Только грязные игры.
Только хитрость и сила. И вопрос лишь в том, как далеко мы им позволим зайти.
Одной силой прогибать и нужно. Только так возможно. Иначе…
Иначе камня на камне от нас и от нашей империи ни хрена не останется.
Брат!
Скриплю зубами, сжимая в замок пальцы.
Вот кто бы угодно мог так подставить. Спланированно. Задуманно.
Но нет. Этот идиот просто пострелял всех и подорвал на хрен клуб ради того, чтобы забрать свою девчонку!
Ну, и показать свою силу, не без этого.
Все-таки, у нас одна кровь.
И я, наверное, поступил бы точно так же.
Поэтому надо решать. Самим. Пока отец не узнал и не вмешался.
Роман, конечно, давно ушел из семьи. И сейчас сам по себе.
Но если Карим Багиров узнает, что он устроил, он просто уничтожит Романа! Просто сметет с лица земли!
Это пока он умылся. Молчит, хоть тот и пошел против его воли. Но при таких раскладах…
Не пожалеет.
Убьет. И его, и его женщину и детей.
Платить по счетам — это тоже нерушимый закон Багировых. Мы не прощаем. Никогда. Никому. Ничего.
Прощать и закрывать глаза — слабость.
А слабаков уничтожают. Это вопрос времени.
— На одной из границ реальная стрельба началась, — Арман закидывает ноги на стол, не обращая внимания, как я морщусь.
Ладно. Сейчас это неважно.
— Наши машины с товаром подорвали по дороге в Эмираты, — добавляет Давид, а мне остается только еще сильнее стиснуть зубы.
— Это не одна семья. Не только Лузанские. Нас обкладывают со всех сторон.
И не просто обкладывают.
Действуют дерзко. Нагло. Нахрапом.
Это уже не просто исподтишка перекрыть границы. Так, что не сразу догадаешься о наезде и о том, кто конкретно за ним стоит.
Это уже вызов.
Пока маленький, но предвестник самой настоящей жестокой войны. Кровавой войны. Насмерть. До полного краха.
— Надо ехать, Бадрид.
Братья поднимаются. Полная готовность.
Спокойны и собраны, как всегда во время опасности и угрозы.
Как и должно быть.
— Нет.
Откидываюсь в кресле.
— Ехать на разборки, которые нам устроили и отбиваться это не вариант. Надо ударить в ответ. По самому для них ценному. Иначе нам войны не выиграть.
Блядь. Сжимаю кулаки.
В конце концов, первый удар пошел от нас.
По-хорошему, если разобраться, то каждая из их семей в своем праве!
Дурак. Мой брат просто идиот.
Ну, как можно было просто. Так тупо. Палить по всем без разбора? Не думая ни о каких последствиях!
По сути дела, эти люди пострадали ни за что.
Всего лишь из-за его дикой одержимости девчонкой. Желанием ее забрать из клуба и уничтожать всех, кто встанет на его пути.
Хотя они и не становились. Они просто пришли, как обычные посетители.
В мой клуб!
И не обычные, а самые что ни на есть элитные! При этом, постоянные.
Зная, что никакой угрозы для них в месте, принадлежащему нашей семье нет и быть не может!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Правда, Арман девчонку Романа туда приволок. Заставил танцевать. Выставил на аукцион.
Все мы в ответе. Все.
Но Роману в любом случае не стоило так горячиться!
Мать твою!
— Будем готовить решающий удар, — чеканю, чувствуя, как сводит челюсти. — Но прежде я попробую нанести визиты. Переговорю с каждым. Принесу наши извинения и предложу компенсации. Любые. Любые!
И это правда.
Потерь, конечно, может быть немерянно. Непредвиденно.
Но и наша вина прямая. Надо быть справедливым. Виноваты мы. Багировы. И неважно, что все это нелепая случайность. Что Ромка с катушек слетел и озверел.
Наша вина.
— Серьезно, Бадрид?
Арман вскидывается.
— Молчи. Ты молчи. Привезти туда девчонку была твоя идея. Люди пострадали ни за что. Я должен принести извинения, Арман. Запомни. Если ты неправ, неважно, какая за тобой стоит сила. Ты неправ и все. И должен извиниться. Даже перед тем, кто стоит на сто шагов ниже и не представляет для тебя угрозы. Будет война, значит, мы должны быть к ней готовы. Но прежде… Прежде нужно попытаться решить вопрос мирным путем. Полностью признав свою неправоту перед этими людьми.
— Надо было ее вышвырнуть подыхать в пустыне. Тогда Роман даже если бы и приехал, то выжигал бы только песок.
— Значит, надо было, — сжимаю пальцы. — Мог бы предвидеть, что он слетит с катушек. Землю вывернет. Пусть он ушел из дома в двенадцать, но характер и натура наши. Ты бы умылся, если бы твою женщину выкрали? Попустил?
— Оказалось, что мы его совсем не знали.
— Знали. Просто нужно было думать. Предвидеть. Понимать. Такой своего не отпустит. И никому не позволит на него влиять. Как и все мы. Одна кровь, Арман. Одна кровь. Одна натура. Хоть с мясом выдри все воспоминания о семье. Хоть меняй сто раз фамилии и отчества. Натуру не изменишь. Никогда.
— Это нелепый план, — Давид тяжело поднимается. — Они тебя просто убьют, как только ты покажешься на пороге. Надо бить в ответ. И выезжать на места.
— Это мой долг, Давид. Долг.
— А ты? Ты сам-то что? Выслушал? Пришли к тебе после такого с повинной головой и что? Денег бы взял? За смерть сына? Отца? Брата?
— Бадрид. Давид прав. Ты идешь на верную смерть.
— Выезжайте на места. Разберитесь со стрельбой и с закрытыми таможнями. Занимайтесь всеми очагами, что, чую, сейчас начнут полыхать один за другим. И нет. Я бы не простил. Не стал бы разговаривать. Но я должен хотя бы попытаться пока урегулировать вопрос как можно с наименьшими потерями. И Давид. Найди мне Санникова. Он знает все и обо всех. Через него мы проследим, кто откуда наносит удары.
— Санникова? — Давид присвистывает.
— Я знаю, что ты с ним уже связывался. Да. С лучшим другом брата, о котором мы не говорим все эти годы. И который устроил нам все эти проблемы.
— Ты знаешь, какую цену он берет за свои услуги? Наивысшую. Безоговорочный долг. За помощь Санникова ты будешь обязан никогда не вмешиваться в его дела. И выполнить любую просьбу, с которой он к тебе придет. Это очень высокая цена, Бадрид. Я бы сто раз подумал.
— Иногда нужно принимать цены, не торгуясь, брат. На сегодняшний день выхода у нас нет.
17 Глава 17
* * *
Элитные девочки извиваются на шесте.
Три дня.
Три дня пришлось потратить на то, чтобы встретиться с семьями.
Ожидаемо, ни одна из них не приняла на себя ответственность за то, что творится в нашей империи.
А оно творится.
Разрастается.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Перебоев все больше.
Начинают пропадать люди.
Надежные. Проверенные. Те, с которыми работали не один год.
Три дня переговоров. Предложений. Попыток пойти еще каким-то мирным путем.
