- О, и еще Джервис...
- Не беспокойтесь, сэр. Я не скажу Кэсси, что видел, как вы курите.
Билл смущенно кивнул.
- Спасибо, Джервис.
- Приятного вечера, сэр! Я подожду у входа. Ма должна скоро закончить.
Билл смотрел, как парень убежал прочь. Интересно, - подумал он, - каково его матери? Никаких перспектив, никакой приличной работы, только трейлер, который с трудом можно назвать домом, и тридцатилетний кусок хлама вместо сына. Он сомневался, что они вообще когда-нибудь видели настоящий город или имели хоть малейшее представление о том, как выглядит остальной мир. Именно в такие моменты Билл понимал, за что ему следует быть благодарным.
Он вернулся в дом, когда миссис Коннер сделала несколько последних взмахов пылесосом. Она выключила громкую машину, когда заметила его.
Ее глаза сияли.
- Я почти закончила, мистер Хейдон.
- Хорошо, - сказал Билл. - Всё выглядит великолепно.
Он передал ей завышенную ставку ее дневного жалованья и выслушал поток благодарностей, растягивающиеся слова благодарности. Он боролся с собой, чтобы больше не смотреть на нее таким взглядом, и это ему удалось, но тут она наклонилась, чтобы отключить пылесос из розетки.
Билл заскрежетал зубами.
Воротник простой белой блузки женщины свисал вниз, и бессознательное туннельное зрение Билла устремилось вниз. Было ясно, что пышные груди миссис Коннер не прикрывает ни один бюстгальтер, и так же ясно теперь, что силы земного притяжения относились к ней с добротой. Билл ничего не мог с собой поделать – он смотрел вниз. Этот образ показался ему яркой роскошью, и это только подстегнуло его еще больше обратить внимание на остальную часть ее тела, когда она встала. Возрастные морщины были заметны на ее лице, но...
Её тело!
На ум пришло слово "великолепно". Синие джинсы обтягивали широкие бедра. Фигура типа "песочные часы" и выпирающая грудь ударили в его глаза.
Даже когда она улыбалась, показывая отсутствующий зуб спереди, она оставалась великолепной.
Если я не перестану смотреть на нее, у меня, вероятно, случится еще один сердечный приступ прямо здесь и прямо сейчас.
Он попытался отвлечься, придумав какую-то светскую беседу.
- Я сегодня хорошо порыбачил у ручья.
- Да, сэр, я видела в холодильнике чудесную рыбу. Я с удовольствием почищу ee и приготовлю для вас, мистер Хейдон. Я сейчас отправлю Джервиса домой. Считайте, что не ели сома, пока не пробовали его по-деревенски.
Это звучало восхитительно, почти так же восхитительно, как и мысль о том, чтобы спокойно наблюдать за ее похотливым телом, склонившимся над плитой.
- Спасибо, миссис Коннер, спасибо за предложение. Но Кэсси любит готовить. Кстати, вы ее не видели?
- С сегодняшнего утра нет, сэр. Она ушла, наверно, в город.
Билл посмотрел на свой Ролекс.
- Меня не было весь день, - пробормотал он.
- Я уверена, что она скоро придет, - сказала миссис Коннер. - Мы не можем держать слишком крепко наших детей на поводке, как бы нам этого ни хотелось. Надо дать им побродить, посмотреть на вещи своими глазами.
- Конечно, вы правы, - Билл отвел взгляд от ее груди, которая все сильнее сжималась. Сквозь блузку просвечивались соски размером с дно банки из-под содовой. - Она, наверно, просто гуляет где-нибудь со своим плеером.
- Вы уверены, что не хотите, чтобы я осталась?
- Нет, все в порядке, миссис Коннер. Увидимся завтра.
- Ну, тогда до завтра!
Когда она с важным видом удалилась, Билл был не в силах смотреть ей вслед.
Господи! - подумал он. - Мне нужна новая жизнь! Он попытался отвлечься, налил себе содовой и включил радио, чтобы послушать музыку. А, Вивальди. Спасибо! Просторная соната убаюкивала его настроение.
Лучше. Гораздо лучше.
За прекрасными окнами небо еще больше потемнело. Он снова взглянул на часы.
Где, черт возьми, Кэсси?
5.
- Ух ты! - послышался странный, радостный голос. - Кто ты такая?
- Э-э, Кэсси, - ответила Кэсси.
Ее первой реакцией было защититься, замаскировать свой страх агрессией, спросить, что этот человек делает на ее территории. Но...
Перед ней стояла молодая девушка лет восемнадцати-двадцати, стройная, соблазнительная, с манерами, которые казались не совсем женственными, но определенно и не мальчишескими. Больше всего Кэсси поразила внешность девушки: блестящие кожаные ботинки и черные кожаные брюки, ремень с шипами, намеренно изодранная черная футболка под черной кожаной курткой. Она выглядела не как гот, а скорее как панк конца 70-х. Значки с группами на куртке подтвердили эту оценку. "THE GERMS", "THE STRANGLERS", значок с обложкой первого альбома "The Cure". Белые беспорядочные буквы на футболке гласили: ЕБАНУТАЯ!
- Ух ты, - повторила девушка. - Как круто! Новенькая!
- Прошу прощения? - cказала Кэсси.
- Мне нравится, как ты одета. Где ты намутила свой шмот?
- Я... - начала Кэсси, но это было все, что она смогла выдавить.
- И волосы у тебя классные! Я сделаю все, чтобы намутить такую краску как у тебя. Где ты её взяла?
- Я... - снова попыталась заговорить Кэсси.
- Я никогда тебя раньше здесь не видела. Как давно ты здесь живешь?
- Месяц или около того.
- Все еще учишься ходить вокруг да около. Это займет некоторое время.
Девушка сунула руку в карман куртки и вытащила кассету.
- Вот, возьми кассету. Это отличная штука. Мы сорвали кучу денег на днях вечером, в городе.
Кэсси неохотно взяла кассету. Городe? Должно быть, она имеет в виду Пуласки или Шарлотсвилл.
- Э-э, спасибо, - oбложка была черной с серебряными готическими буквами: "АЛЬДИНОХ". - Никогда о них не слышала. Что это? Металл?
- Тебе понравится. И это действительно единственное, что происходит сейчас в городе, - девушка казалась вспыльчивой, взвинченной. Ее рука метнулась вперед. - Ой, прости! Я - Ви.
Кэсси пожала ей руку, она была горячей.
- Кэсси, - повторила она.
- Так где же ты живешь? Кстати, это - Ксек и Тиш, - oна указала большим пальцем за спину, вверх по тропе. - Мы остановились в том большом уродливом доме на холме.
Что? - Кэсси растерялась.
- Вы имеете в виду Блэкуэлл-Холл?
- Да. Прямо там. На вершине холма.
Это было слишком странно.
- Ты, должно быть, имеешь в виду какое-то другое место. Я живу в Блэкуэлл-Холле.
Девушка, казалось, ничуть не смутилась.
- О, ну это же круто.
Незаконные жильцы. Это бы все объяснило, но...
- Мы тусуемся в окулярной комнате в течение дня.
Может ли это быть правдой? Дом был настолько велик, что Кэсси предположила, что скваттеры[11] могли бы поселиться там в каком-нибудь отдаленном помещении. Но насколько возможно, чтобы они оставались неслышимыми и незамеченными все это время?
- Это самая сильная часть дома, - продолжала Ви. - Подвалы тоже неплохие, но в окулярной комнате Блэкуэлл убил всех тех младенцев.
Кэсси вдруг почувствовала, что приросла к земле. Что происходит? О чем она говорит?
- У тебя очень сильная аура, - весело добавила Ви. - А ты знала об этом? Она у тебя ярко-голубая. Почему бы тебе не пойти со мной? Ты можешь познакомиться с остальными. Сегодня вечером мы едем в город.
Мыслительные процессы Кэсси, казалось, скрежетали, как ряд шестеренок. Ее глаза были прикованы к запястью Ви и открытой щели, скрепленной грубыми черными стежками. Она могла видеть засохшую кровь в ране, как будто она была совсем свежей.
Но теперь Ви так же странно смотрела на нее.
На запястье Кэсси.
- Это невозможно, - прошептала она.
Она схватила Кэсси за запястье и посмотрела на похожий шрам, похожий только в том смысле, что он означал то же самое намерение.
- Исцелённая, - пробормотала Ви. - Он зажил.
