абсолютного внимания.— Киндерман тяжело опустился в кресло и уставился на рисунки.— Вот Шерлоку Холмсу было намного легче,— проворчал он.— Ему ведь не подсовывали таких портретов собаки Баскервилей. И уж конечно, мисс Вольп не идет ни в какое сравнение с Мориарти[39].
— Пришло дело о Близнеце.
— Знаю. Оно передо мной на столе. Ну что, Немо, мы понемногу всплываем на поверхность? По-моему, видимость слегка улучшается.
— Лейтенант, есть новости.
— Не забудь о них. А вот у меня сегодня выдался чудеснейший денек в Джорджтаунской больнице. Неужели тебе не интересно?
— Что же там произошло?
— Пожалуй, я еще не готов к обсуждению. Тем не менее горю желанием узнать, что ты думаешь по этому поводу. Хотя пока это только теория. Понимаешь? Просто некоторые факты. Известный психиатр, занимающий в больнице видное место,— скажем, заведующий целым отделением,— делает зачем-то откровенно неуклюжую попытку выгородить одного из своих коллег — скажем, невропатолога, работающего над проблемами боли. Так вот, когда я спрашиваю психиатра, не напоминает ли ему определенный почерк руку одного из его коллег, он вдруг начинает притворяться. Психиатр целый час буравит меня взглядом, а затем очень четко и громко произносит слово «нет». И я, как опытная лиса, тут же делаю вывод, что между ними уже давно кошка пробежала. Может быть, я и ошибаюсь, но почему-то уверен, что прав. Ну и какое же умозаключение можно вывести из всего сказанного, Аткинс?
— Несомненно, психиатр хочет подставить невропатолога, но боится сделать это открыто.
— А почему, Аткинс? — выпытывал следователь.— Не забывай, ведь своим «нет» он вводит следствие в заблуждение.
— Вероятно, он чует за собой вину. Может быть, он и сам впутан в какую-то историю. Однако если он кого-то и покрывает, то его самого уж никак не заподозришь.
— Да, хитрая бестия. Но я с тобой вполне согласен. Однако должен сообщить и кое-что более важное. В городе Белтсвилл, штат Мэриленд, существовала когда-то больница для пациентов, умирающих от рака Врачи назначали безнадежным больным большие дозы ЛСД. Хуже ведь от этого уже не стало бы. Верно? Наркотик снимает боль. Однако странное дело: все пациенты независимо от своего прошлого и религиозных убеждений переживали одни и те же невероятные ощущения. Будто сквозь бесчисленные слои грязи, помоев, нечистот и прочей гадости они проникали в самые недра земли. Так вот, в короткие мгновения несчастные чувствовали себя частью этой мерзости, сливались с ней и растворялись внутри. И вдруг направление резко менялось. Они внезапно взлетали и двигались вверх до тех пор, пока все вокруг не преображалось до неузнаваемой ослепительной красоты. Тогда они вроде бы являлись пред ясны очи Господа, А он им и заявлял: «Придите же скорей ко мне, это же вовсе не Ньюарк!»
Аткинс, каждый больной испытал подобное хотя бы раз. Ну ладно, ладно, пусть не сто процентов. Но девяносто уж точно. Вот так. Однако суть не в этом. Все пациенты в один голос утверждали, будто их пронизывает ощущение абсолютного слияния со всей Вселенной. В эти мгновения больные понимали, что они и весь космос — одно и то же. Они словно чувствовали себя неким единым существом. И разве не удивительно, что подобные переживания испытывал каждый? И еще, Аткинс, покумекай над теорией Белла: в любой системе, состоящей из двух частей, изменение спина одной ее части тут же влечет за собой изменение спина другой ее части. При этом совершенно все равно, каково между ними расстояние. И не важно, о чем идет речь: о галактиках или световых годах!
— Лейтенант...
— Помолчи, пожалуйста, когда глаголет твой шеф! Я еще не все сказал.— Следователь подался вперед, глаза его заблестели,— А еще пораскинь-ка мозгами над автономной системой. Это она управляет всеми заумными процессами, которые поддерживают твое драгоценное тело в полном здравии. Но эта система лишена собственного разума. Да и твое сознание не властвует ни над ней, ни над самими процессами. «Так что же ею управляет?» — справедливо поинтересуешься ты. Твое подсознание. А теперь прикинь в уме: Вселенная — это твое тело, а эволюция и охотящаяся оса суть автономная система. Так что же всем управляет, Аткинс? Ну-ка, поразмышляй. Да, и не забудь про коллективное подсознание. А вообще-то, на эту тему можно без умолку чесать языки. Так ты навестил старушку или нет? Впрочем, для нас это не так важно. Она душой и телом принадлежит Джорджтаунской больнице. Звякни куда надо, и пусть ее заберут. Она обитает в психиатрическом отделении и, видимо, пожизненно приговорена к заключению.
— Старушка умерла,— сообщил Аткинс.
— Что?
— Сегодня днем она умерла.
— Отчего?
— Сердечный приступ.
Киндерман несколько секунд не шевелился, а потом, опустив голову, кивнул.
— Да, для нее это, наверное, единственный выход,— пробормотал он. Его вдруг охватила тоска — горькая и мучительная.— Мартина Отси Ласло,— с искренней нежностью произнес он, глядя на Аткинса.— Это была великая старушка В жестоком мире, где любовь так недолговечна, она была просто грандиозна— Киндерман выдвинул ящик и достал из него заколку, найденную на пристани. Он грустно взглянул на нее и произнес: — Надеюсь, старушка уже предстала пред Господом.— Потом положил заколку на место и задвинул ящик.— У нее брат где-то в Виргинии,— обратился он к Аткинсу.— Его фамилия Ласло. Позвони, пожалуйста, в больницу и сообщи им. Свяжись с человеком по фамилии Темпл, доктор Темпл Он заведует отделением психиатрии. Но только не позволяй ему гипнотизировать себя. Я думаю, с него станется сделать это даже по телефону.
Следователь встал и направился к двери, но, как обычно, дойдя до выхода, резко повернулся и снова подошел к столу.
— Ходьба полезна для сердца,— констатировал он и, прихватив папку с надписью «Дело Близнеца», мельком взглянул на Аткинса. — А вот наглость, наоборот, вредит,— предупредил Киндерман.— И даже не пытайся мне возражать.— Он подошел к двери и, взявшись за ручку, оглянулся на помощника. — Проверь по всему округу рецепты на сукцинилхолин за последние два месяца Особое внимание обрати на имена Винсент Амфортас и Фримэн Темпл. Послушай, а сам-то ты ходишь по воскресеньям в церковь?
— Нет.
— Почему нет? Знаешь, Немо, ведь именно про таких, как ты, монахи говорят: этот человек создан для трех таинств: крещения, венчания и смерти.
Аткинс безразлично пожал плечами.
— Я об этом никогда не задумывался,— признался он.
— Теперь у тебя появилась такая возможность. Последний маленький вопросик, Аткинс, и
