Ошо, Ричард Вильгельм, который перевел «И-Цзин» с китайского на немецкий, вернулся в Вену очень возбужденным, после того как провел тридцать лет в Китае. Он проконсультировался у своего друга, Карла Гюстава Юнга. Диагноз Юнга был таков, что Вильгельм в критическом состоянии. Он отбросил немецкую культуру и принял китайскую, весь комплекс — религию, образование и все остальное.
Юнг сказал: «Та часть, которую ты принес в жертву, возвращается как приносящий жертву, подавленная часть возвращается назад как подавляющий».
А Вильгельм любил китайскую культуру, он даже поклонялся ей, но его уму это абсолютно не помогло. Он умер от этого кризиса.
Ницше, человеку, который написал: «Из хаоса засияет она — танцующая утренняя звезда», также не повезло. Он сошел с ума.
Нижинский безгранично использовал свое тело и также сошел с ума.
Похоже, что один только ум или одно только тело не может вас никуда привести. Ошо, мистический опыт — это крылья, которые унесут ум, тело и сердце в не-спящее состояние? Ты и есть танцующая утренняя звезда, которая пришла с Востока, чтобы зажечь огонь в мире — или, скорее, в бунтарях мира?
Ричард Вильгельм, безусловно, умер в очень сильных мучениях. Он был гением, и, проведя тридцать лет в Китае, он осознал тонкость и изящество, которые совершенствовала китайская культура на протяжении тысяч лет.
«И-Цзин» — удивительная книга.
На Востоке много таких книг, которые дают вам некоторое представление о вашем будущем и о вашем прошлом.
Кризис состоял в том, что он был образованный, воспитанный по западному образцу, на немецкой культуре, которая не верит в прошлые жизни, которая не верит, что будущее можно увидеть. Но тридцать лет — это долгий период, и в то же время, чтобы стать настоящим знатоком китайского языка, это минимум времени, который необходим.
Он полностью посвятил себя этому. Результатом стала шизофреническая личность, он стал двумя людьми — одним, который уехал в Китай, и другим, который приехал из Китая.
Тот, что уехал в Китай, был совершенно западным человеком, и цель его состояла только в том, чтобы перевести книгу, но, переводя книгу, он все больше и больше погружался в нее. Вся западная культура стала выглядеть карликовой по сравнению с китайской проницательностью Дао. Поэтому начала расти вторая личность, и через тридцать лет она стала вполне зрелой. Но первая личность не была стерта.
И Карл Гюстав Юнг, великий психоаналитик и его друг, провел диагностику, но диагностика — далеко не лечение.
Что было нужно Вильгельму — это медитация, которая могла бы соединить в нем Запад и Восток. Он разрывался. Его логика говорила одно, но за тридцать лет он увидел, что в жизни есть нечто большее, чем логика, и люди проживали это, испытывали это. Но это было только интеллектуальное понимание, это не было проникновение.
Если бы он эти тридцать лет медитировал, катастрофы удалось бы избежать, и гениальный ум значительно помог бы сближению Востока и Запада.
Но он был слишком увлечен изучением языка и переводом «И-Цзин». Он совсем забыл о том, что такая книга, как «И-Цзин», не обычная книга, эта книга родилась из глубоких медитативных озарений. Она не интеллектуальная, она интуитивная.
Ему удалось перевести дословно, но он упустил то, что книга тотально отличается от всех остальных книг, которые он знал раньше. Они были результатом ума, интеллекта.
Эта книга не была результатом интеллекта. Это породило хаос в его существе.
Очень жаль, что он умер в том хаосе. Из-за этого Карл Гюстав Юнг стал очень бояться Востока, и он начал выдвигать некую гипотезу — которая просто глупа, — что восточные методы подходят только людям Востока, а западные методы подходят людям Запада, и их нельзя смешивать.
Похоже, что это очень поверхностный анализ всей ситуации.
Это значит, что ваш интеллект должен остаться несоединенным с вашей интуицией. Это значит, что ваша голова никогда не должна вступать в контакт с вашим сердцем. Это значит, что Запад останется половиной и Восток останется половиной.
Случай Ричарда Вильгельма очень символичен. Он показывает, что все должно происходить под надлежащим руководством.
Он учил язык у лингвистов — они не были мастерами интуиции. Он переводил книгу, которая не имеет никакого отношения к интеллекту, и нужен был мастер ему в помощь, чтобы перевод был не только дословный, но и сущностный, чтобы он передавал сам аромат оригинала — не просто дословная замена языка.
Он никогда не был учеником мастера Дао; иначе этой катастрофы удалось бы избежать и все бы произошло совершенно по-другому. Потому что с момента его смерти никто не прилагал таких больших усилий, чтобы осознать фундаментальный вклад Востока.
Интуицию нельзя перевести на интеллект. Небольшой мост, безусловно, может быть построен, но чем больше вами завладевает интуиция, тем больше интеллекту приходится выполнять функции слуги.
В этом была проблема. Хотя тридцать лет он работал с интуитивной книгой, его интеллект остался хозяином.
А интуиция никогда не сможет быть слугой. Это ваш сокровенный центр. Он открывается только в глубокой медитации.
А Ричард Вильгельм никогда не обременял себя медитацией. Весь его интерес состоял только в переводе книги, без всякой мысли, что книги могут быть разными. Книги, написанные умом, которыми переполнен Запад, и книги, родившиеся из интуиции, — это тотально разные категории.
«И-Цзин», возможно, пять или семь тысяч лет. Никто не знает, кто написал ее, — потому что на Востоке не главное, чтобы на книгах стояло имя человека, особенно на интуитивных, чьи эго были потеряны — по сути, они стали безымянными. Некий мастер, прорицатель, написал книгу не потому, что он хотел написать ее, но потому, что существование хотело, чтобы она была написана. Он был просто проводником, полым бамбуком.
Хотя Ричард Вильгельм оставался в Китае тридцать лет, он оставался с неправильными людьми. Ему пришлось. Сначала он должен был выучить язык, а для этого он должен был контактировать со специалистами по лингвистике. А выучив язык, он начал переводить книгу, думая, что все книги относятся к одной и той же категории — вот в чем было заблуждение.
Упанишады в Индии не относятся к обычной категории книг. Дхаммапада Гаутама Будды не относится к обычной категории книг.
Даже в наши времена появилось несколько интуитивных книг. «Гитанджали» Рабиндраната Тагора, «Пророк» Калила Гибрана, «Книга Мирдада» Михаила Найми — они не относятся к обычной категории книг, и, если вы решите, что они такие же, как и другие книги, у вас будут неприятности. Ваше сердце будет принимать их, а ваш рассудок будет отвергать их. Вы будете расколоты надвое, в непрекращающемся конфликте.
Именно это и произошло, и это убило одного из великих гениев Запада — Ричарда Вильгельма.
А человек, у которого он консультировался, не был тем человеком, который нужен, — хотя они и были друзьями. И он совершил еще одну ошибку.
Проблема могла быть решена только восточным мастером медитации, не Карлом Густавом Юнгом — кто не имел представления о медитации.
После смерти Вильгельма Юнг отправился в Индию: он интересовался древними мифологиями. И куда бы он ни приезжал, ему говорили: «Зачем ты тратишь время на древние мифологии, когда есть в живых человек, который представляет экзистенциально все лучшее, что произошло на Востоке. Поезжай в южную Индию, к холмам Аруначал и встреться с простым человеком, Шри Раман Махарши».
Куда бы он ни направился, ему везде не раз называли одно и то же имя, но он боялся. Его друг умер, и он не хотел попасть в беду. Он поднялся вверх к Мадрасу, откуда до места Рамана Махарши было всего два часа езды, но не поехал туда. Напротив, чтобы объяснить свое поведение, он сказал: «Восточные методы разработаны только для людей Востока. Они непригодны для людей Запада».
Это полный абсурд.
«Люди Запада должны быть ограничены своей собственной традицией, своим собственным прошлым, иначе они сами для себя создадут того же рода неприятности, что и Ричард Вильгельм».
Это вздор, потому что человек в своем ключевом существе не является ни восточным, ни западным. Все дело только в правильном подходе под правильным руководством, и расщепление не возникает. Наоборот, возводится мост — мост между интеллектом и интуицией даст вам невероятную ясность, понимание, разум нового порядка, о котором вы и не подозревали.
Юнг помешал многим людям, потому что на Западе он считается авторитетом. Он ничего не знает о восточных методах. Только страх смерти его друга… Но этот страх не означает, что он понял, он не осознал всей ситуации.
