Но надежда на это быстро покидала его.
Картина была ужасна. Убитые валялись прямо на улице. Повсюду носились лошади, напуганные шумом и пожарами. Несколько раз Сэму и Джаду приходилось прятаться в узких проулках или в дверях лавок, чтобы не быть растоптанными копытами лошадей, носившихся на свободе, без всадников, с бешеными глазами и клубящейся пеной на мордах.
Где-то неистово лаяла собака. И повсюду слышались вопли перепуганных и израненных горожан.
На рыночной площади Сэм увидел преподобного Хатера. Он помогал врачу оказывать помощь раненым, которых они клали прямо на торговые прилавки.
За их спинами страшно полыхал городской собор. Рушилась облицовка. Огромный ее кусок ударился в колокол, и тоскливый громкий звук разнесся над городом, как похоронный звон.
– Томас? – позвал Сэм. – Вы видели тех, кто напал на город?
– Подонки. – Достопочтенный Хатер горько покачал головой. – Эти подонки убивали детей.
Врач не поднял глаз – он перевязывал малышу разбитую голову.
– Люди, вооруженные топорами и ножами. У каждого была татуировка вот здесь. – Врач дотронулся до верхней губы.
– Синебородые, – со вздохом проговорил Сэм.
Джад мрачно кивнул.
– А мы были так чертовски непредусмотрительны! Притворялись, что живем полной жизнью в этом викторианском заповеднике. А надо было готовиться к вторжению. Нас же предупреждали, что оно состоится... – Он горько покачал головой.
Сэм схватил Томаса за руку.
– Люди, которые это совершили, они еще в городе?
– Нет. Во всяком случае, я так думаю. Эти свиньи взяли все, что могли унести, и скрылись.
Сэм поднял взгляд. Там, по ту сторону площади, на постаменте статуи архангела Гавриила, стоял Ролли. Он все еще носил оранжевый комбинезон. Пожар освещал его рыжую закрученную во множество штопоров шевелюру, которая смотрелась как некое огненное гало вокруг его головы.
По-видимому, Ролли был достаточно безразличен к тому, что происходило в других местах города. Он стоял, обнимая архангела за каменное плечо, и все его внимание было поглощено пылавшим собором.
К звону колокола теперь присоединился звук органных труб. Горячий воздух в них расширялся, и они – одна за другой – выдавливали из себя ноты, совершенно не согласованные между собой – от тонких визгливых выкриков до мрачного басового ворчания. Сэм с трудом проглотил слюну. Это была музыка для обреченных душ.
Сэм почувствовал, как чьи-то пальцы сжали его руку.
Повернулся, и в желтых отсветах огня увидел лицо Джада.
– Сэм, я иду к амфитеатру. Дот осталась на лодке совсем одна.
– Но это же несколько миль! В такую метель ты туда не доберешься.
– Обо мне не беспокойся. Поймаю лошадь. А куда пойдешь ты?
– К Гейнсборо. Зита собиралась провести с ними ночь.
– Удачи, Сэм.
– И тебе удачи, Джад.
Джад круто повернулся и исчез в летящих снежных облаках. А Сэм обратился спиной к горящему собору. Быстрыми шагами он уходил к дому Гейнсборо.
7
Ли минут пять стоял, выкрикивая имя Сью. Ему было необходимо сейчас же увидеть ее лицо, которое обязательно должно было появиться в одном из верхних окон дома Гейнсборо.
– Сью! Ты слышишь меня?
Потом он замолчал, надеясь, что услышит ее ответ, помолчал на тот случай, если она отошла куда-нибудь подальше.
И вдруг, заглушаемые треском лопающихся от жара черепиц, Ли услышал слабые крики, а потом и непонятные звуки, будто кто-то стучит где-то далеко в толстую дубовую дверь голыми кулаками.
– Сью! Сью!
На этот раз ответ пришел более отчетливый. Теперь в дверь били не кулаками, а чем-то вроде молотка или железного шкворня.
И стучали совсем недалеко.
Вот и опять те же удары.
На этот раз Ли понял, что бьют в крышку люка, который ведет в винный подвал, расположенный совсем рядом с домом. Правда, люка Ли не видел, так как его завалили упавшие с крыши черепицы.
И тут он вспомнил: крышка люка находилась прямо под кухонным окном. Ли помчался туда и принялся голыми руками расчищать люк.
– Сью, это ты?
Голос, который ему ответил, был мужским. Больше того, то был очень знакомый голос.
– Райан? Держись, Райан, я тебя сейчас выпущу. Ради Бога, держись.
Ли ухватился за все еще горячие черепицы.
И вдруг сообразил, что ему на помощь пришла еще одна пара рук.
– Сэм? Господи, Сэм, как же я рад тебя видеть!
– Кто там в подвале?
– Насколько я знаю – Райан Кейт. Но я надеюсь, что и Сью находится там же.
– А о Зите ты ничего не знаешь?
– Нет... Но ее в доме не было.
– А мне кажется, она собиралась переночевать у Энид? У них же намечалась вечеринка.
Ли отрицательно качнул головой, продолжая разгребать завал черепицы.
– Нет. Она решила остаться на нашей ферме. Сказала, что хочет закончить возню с рождественским подарком.
– Господи, как же мне хочется знать, что там у них! – Первым импульсом Сэма было бежать домой, но он знал, что должен сначала помочь Ли.
Еще немного усилий – и крышка люка была освобождена от обломков. Сэм ногой сбил засов, которым закрывалась крышка с этой стороны.
– Райан! – крикнул Сэм. – С этой стороны дверь открыта. – И почти сразу же услышал, как с той стороны звенят откручиваемые болты. Он наклонился и отбросил крышку.
Из подвала вырвался клуб дыма, вслед за которым появился наполовину задохнувшийся Райан. Он вывалился из люка и тут же рухнул на подтаявший снег.
– Райан, ты живой?
Райан кивнул, но все еще продолжал кашлять, а из глаз у него ручьем бежали слезы.
Вмешался Сэм:
– Я думаю, через пару минут он придет в себя. Ты нашел Энид и всех остальных?
Ли молча посмотрел в глаза Сэму, а потом медленно кивнул и указал взглядом на пылающий дом.
Сэму не надо было переводить взгляд Ли на более понятный язык.
– О черт!
Затем он опустился на колени возле Райана, который с трудом сел на снегу, кашляя так, что трещали ребра. Сэм положил ему руку на плечо.
Огонь продолжал пожирать дом.
Сэм смотрел, как рушатся стены, как взлетают прямо в темное небо фонтаны золотых искр. На гибель дома отвечало со всех сторон эхо – десятки домов, складов, лавок, гостиниц тоже пылали, тоже рушились. И снова пришла в голову Сэма мысль, что они присутствуют при начале конца этого мира.
8
Позже, где-то в пограничной области между вчера и сегодня, Николь Вагнер, Уильям и Булвит увидели процессию. С безопасного места на вершине лесистого холма они следили, как около тысячи мужчин идут мимо них, растянувшись в длинную извивающуюся ленту.
Они находились так близко, что могли даже разобрать черты лиц отдельных Синебородых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
