Гэри поражался сам себе. Какая может быть ревность, когда они вселились в чужие тела? Разве в этом случае могут действовать обычные моральные законы? И все же он смущался, обсуждая с ней подробности интимного поведения сатиров.
Он так и остался мальчиком с Геликона, нравится это ему или нет.
На время он полностью отдался ужину, состоявшему из местного рагу: обыкновенное мясо и гарнир из тушеных овощей. Он ел с наслаждением и в конце концов, в ответ на молчаливое одобрение Дорс, заявил:
— Кстати, я заметил, что сатиры понимают толк в торговле. Еда за секс, измена вожаку за секс, понянчить ребенка за секс, выбрать блох за секс, все — за секс.
— Похоже, это их социальная валюта. Быстро и едва ли приятно. Несколько толчков, сильные ощущения, а потом — раз! — и все закончилось.
— Мужчинам это необходимо, женщины пользуются этим.
— Гм-м, а ты не терял времени даром.
— Если я собираюсь рассматривать формацию сатиров как разновидность упрощенных людей, я обязан вести наблюдения.
— Формация сатиров? — раздался рядом низкий голос эксперта Ваддо. — Они не подходят для построения более сложного общества, если вы имели в виду именно это.
Он широко улыбнулся, и Гэри показалось, что на этот раз напускного дружелюбия чересчур много. Гэри автоматически улыбнулся в ответ.
— Я стараюсь найти подходящие определения, чтобы описать поведение сатиров.
— Вы можете проторчать здесь всю жизнь, — сказал Ваддо, опускаясь на свободный стул и жестом подзывая официанта. — Они примитивные создания.
— Согласна, — вступила в беседу Дорс. — А вы часто погружаетесь в них?
— Иногда, но многие наши исследования ведутся сейчас другими методами. — Уголки рта Ваддо поникли. — Что-то вроде статистических моделей. Идея создать станцию для туристов зародилась при мне, мы использовали технику погружения, которую потом усовершенствовали. И все это — чтобы собрать денег для осуществления проекта. Но вскоре нам придется свернуть центр развлечений.
— Я рад, что успел побывать здесь, — сказал Гэри.
— Признайся… что тебе понравилось, — улыбнулась Дорс.
— Гм, да. Это… ни на что не похоже.
— И полезно, поскольку неповоротливый профессор Селдон наконец вылез из своей конуры, — добавила она.
Ваддо лучезарно улыбнулся.
— Надеюсь, вы не станете слишком увлекаться. Некоторые из наших клиентов начинают воспринимать себя чем-то вроде суперсатиров.
Дорс склонила голову.
Разве это опасно? Наши тела в стасисе, в безопасности.
— Вы довольно крепко связаны с ними, — пояснил Ваддо. — Сильный стресс для сатира может оказаться сильным стрессом для вашей, нервной системы.
И какой, например? — поинтересовался Гэри.
— Смерть, раны.
— В таком случае, — заволновалась Дорс, — я считаю, что тебе лучше воздержаться от погружений.
Гэри почувствовал себя уязвленным.
Спокойно! Я в отпуске, а не в тюрьме. — Любая угроза для твоей…
— Всего минуту назад ты щебетала о том, как это для меня полезно.
— Ты слишком важная персона, чтобы…
— Опасность слишком незначительна, — успокаивающе заверил Ваддо. — Обычно сатиры не умирают ни с того, ни с сего.
— И я всегда смогу вынырнуть, если увижу, что мне грозит беда, — добавил Гэри.
— Но пойдешь ли ты на это? По-моему, у тебя проснулась тяга к приключениям.
Она была права, но Гэри не стал развивать эту тему. Раз уж он вырвался из повседневной скучной жизни математика, нужно выжимать из отпуска все до последней капли.
— Мне надоели бесконечные коридоры Трентора. Я хочу расслабиться.
— Мы пока не потеряли ни одного туриста, — заверил Дорс улыбчивый Ваддо.
— А исследователи? — подозрительно спросила она.
— Ну, это был совершенно уникальный…
— Что случилось?
— Сатир свалился со скалы. Человек-оператор не успела вынырнуть и очнулась парализованной. Стресс пережитой смерти в погруженном состоянии, когда человек уже наблюдает подобные случаи прежде, может стать фатальным. Но у нас есть специальные системы прерывания…
— Еще случаи были? — настаивала Дорс.
— Ну, был один неприятный момент. В самом начале, когда мы оградили территорию просто колючей проволокой. — Эксперт передернул плечами. — Сюда ворвалось несколько хищников.
— Каких хищников?
— Доисторических стадных плотоядных животных. Мы зовем их рабунами, поскольку генетически они относятся к приматам. Живут большей частью на другом континенте. Их ДНК…
— И как же они ворвались? — не отступалась Дорс.
— Они похожи на диких кабанов, только с двумя рядами клыков, похожих на клещи. Они учуяли наших домашних животных в загоне. И подкопались под ограду.
Дорс перевела взгляд на высокие крепкие стены вокруг территории.
— А эта ограда выдержит?
— Вполне. ДНК рабунов очень сходна с ДНК сатиров, и мы считаем, что они — результат древнего генетического эксперимента. Кто-то пытался создать хищника, способного передвигаться на двух ногах. Используя как образец большинство двуногих хищников, их передние лапы уменьшили, выпрямили хребет, чтобы они могли держать голову прямо, балансируя толстым хвостом, которым они подавали сигналы друг другу. Они смахивают на древних гигантских ископаемых, которые питаются только живым мясом.
— Почему они напали на людей?
— Да они на всех нападали. Даже на сатиров. Когда они ворвались в загон, то принялись гоняться за взрослыми; детей не трогали. Весьма избирательная тактика.
Дорс поежилась.
— Ваш взгляд на все это так… беспристрастен.
— Я биолог.
— Никогда не думал, что быть биологом так захватывающе, — заметил Гэри, чтобы сгладить последние слова Дорс.
Ваддо сверкнул широкой улыбкой.
— Полагаю, что не более, чем заниматься высшей математикой.
Дорс недовольно дернула уголком рта.
— Что вы скажете, если ваши гости будут носить оружие на территории станции?
Глава 9
У него никак не выходила из головы идея использовать поведение сатиров в качестве простейшей, можно сказать игрушечной, модели психоистории. Следовало вплотную заняться статистикой жизни их сообществ, изучить все взлеты и падения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
