Мы сражаемся. Кричим, бросаем камни, кусаем, когда они совсем близко. Но не можем отбить Эсу.
Потом они уходят. Быстро бегут на своих задних лапах с острыми копытами. Мотают хвостами — победили. Презирают нас.
Нам плохо. Эса была старой, и мы любили ее.
Женщины возвращаются, волнуются. Мы ухаживаем друг за другом и знаем, что сейчас где-то далеко двуногие едят Эсу.
Подходит Здоровяк, хочет погладить меня. Я рычу.
Он Здоровяк! Он должен был остановить все это.
У него глаза становятся большими, и он бьет меня. Я бью его. Он бьет меня. Мы крутимся в пыли. Деремся, вопим. Здоровяк сильный, сильный, он стучит моей головой о землю.
Остальные бойцы, они смотрят, не вмешиваются.
Он бьет меня. Мне больно. Я убегаю.
Здоровяк начинает успокаивать бойцов. Женщины подходят к Здоровяку и выказывают ему уважение. Трогают его, гладят его, делают все, что он любит. Он быстро залазит на одну, вторую, третью. Он чувствует себя и вправду Здоровяком.
А я, я зализываю раны. Подходит Красотка, чтобы приласкать меня. Вскоре мне намного лучше. Забываю о горе.
Я не забываю, что Здоровяк меня избил. Перед всеми. Теперь мне больно, а Здоровяк получает все ласки.
Он позволил им прийти и забрать Эсу. Он Здоровяк, он должен был остановить их.
Однажды я буду сильнее его. Побью его.
Однажды я стану Здоровяком.
Глава 12
Когда ты вынырнул? — спросила Дорс.
— После того, как Здоровяк отметелил меня… вернее, Ясатира. Они отдыхали возле бассейна, и запахи леса будили в Гэри желание вернуться обратно, в долину, полную пыли и крови. Он вздрогнул и глубоко вздохнул. Драка так захватила его, что он не хотел возвращаться, невзирая на боль. Погружения оказались сродни наркотику.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказала Дорс. — Как просто сродниться с ними. Я оставила Красотку, когда рабуны подбежали близко. Так страшно.
— Ваддо говорил, что их тоже вывезли с Земли. ДНК частично совпадает. Но кто-то здорово постарался, чтобы сделать и них настоящих хищников.
— Для чего древним могло такое понадобиться?
— Может, они хотели понять наши общие корни? К его изумлению, она рассмеялась.
— Милый, далеко не все разделяют твой интерес к этому вопросу.
— Тогда что?
— А что, если они создали их для развлечения, например, для охоты? Хитрые бестии, с которыми можно потягаться?
— Охоты?! Империя никогда бы не стала использовать примитивные существа для… — Он едва не разразился длинной речью о том, как далеко продвинулось человечество, но внезапно понял, что сам уже не верит в это. — Гм-м…
— Ты всегда считал людей существами разумными. Никакая психоистория не будет работать, если отбросить наше животное начало.
— Наихудшие наши грехи, к сожалению, мы совершали вполне сознательно. — Он не думал, что все, что он узнал на этой планете, так потрясет его. Хоть плачь.
— Вовсе нет. Убийства совершают все живые существа. И уткам, и орангутангам знакомо сексуальное насилие. Даже муравьи учиняют набеги и захватывают в плен рабов. Ваддо сказал, что у сатиров, как и у людей, всегда есть шанс быть убитым своими же сородичами. Изо всех человеческих приобретений — речь, искусство, техника и тому подобное — одно мы точно унаследовали от наших первобытных предков: умение убивать.
— Это Ваддо тебя научил?
— Так проще держать его в поле зрения.
— Ты считаешь, что лучше сотню раз перестраховаться, чем потом жалеть?
— Конечно, — мягко произнесла она и замолчала.
— Ну, к счастью, если люди — это суперсатиры, имперский закон и быстрые способы связи создают границу между Нами и Ими.
— И как же?
— Гасят инстинктивные позывы к убийству.
Она снова засмеялась, чем на этот раз смутила Гэри.
— Ты не слишком хорошо разбираешься в истории. Малые группы до сих пор истребляют друг друга. В созвездии Стрельца, когда правил Император Омар…
— Таких мини-трагедий происходит множество, но психоистория оперирует огромными масштабами, с населением, которое перевалило за несколько тысяч миллиардов…
— Почему ты так уверен, что численность важнее? — упрямо спросила она.
— Поскольку…
— Империя уже давно остановилась в своем развитии.
— В принципе да, сейчас мы имеем устойчивое равновесие. Эквилибристика на одном месте.
— А что будет, если равновесие нарушится?
— Ну… ничего не могу сказать… Она усмехнулась:
— Как это на тебя не похоже.
…пока не выработаю правильную, рабочую теорию.
— …и она объяснит повальные войны, которые разразятся, едва Империя падет.
Теперь он понял ее точку зрения.
— Ты имеешь в виду, что мне обязательно нужно учесть «животное начало», которое присутствует в людях?
— Боюсь, что так. Я уже научилась смотреть на все другими глазами.
— Каким же образом? — не понял Гэри.
— Я не разделяю твоих взглядов на человечество. Планы, заговоры, Красотка старается урвать побольше пищи для своих детей, а Ясатир мечтает стать Здоровяком — все это происходит и в нашей Империи. Просто лучше замаскировано.
— И?
— Вспомним эксперта Ваддо. Как-то он отпустил замечание, что ты работаешь над «теорией истории».
— И что с того?
— А кто ему об этом сказал?
— Вроде не я… постой, ты имеешь в виду, что он нас прощупывает?
— Зачем? Он и так все уже знает.
— Может, шеф безопасности все рассказала ему, посоветовавшись с академиком Потентейт?
Она одарила Гэри странной улыбкой.
— Мне так нравится твоя безграничная, наивная вера в людей. Позже он никак не мог решить, можно ли отнести это замечание к разряду комплиментов.
Глава 13
Ваддо пригласил его попрактиковаться в боевых состязаниях, которые были на станции в моде. Гэри согласился. Ему пришлось взять спортивную шпагу и драться в воздухе — в полете, который обеспечивали специальные электрические поля. Гэри был медлителен и неповоротлив. Отражая быстрые и точные Удары Ваддо, он пожалел о том, что ему не хватает уверенности и ловкости Ясатира.
Ваддо всегда начинал бой с классической позиции: одна нога впереди, а кончик шпаги описывает в воздухе небольшие круги. Иногда Гэри удавалось пробиться сквозь защиту Ваддо, но в целом все его жалкие силы уходили на то, чтобы отбиваться от яростных атак противника. Подобное развлечение ему совсем не понравилось, хотя Ваддо, кажется, был в восторге.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
