точно в центр красного пятна.
Обвожу взглядом своих, ловя восхищённое лицо капитана и восторженные лица солдатиков обслуги. Ну да это вам не тут.
— Выходим? — в ответ капитан мне только кивает, — Становись! Покинуть стрельбище, по одному… Первая шеренга! Марш! Марш!
В глазах встречающего нас майора застыло непонятное выражение, он молча кивнул выслушав мой рапорт о готовности продолжать соревнования, с некоторой усталостью он объявил что мы можем отдыхать, для этого нас отведут в зелёную зону отдыха команд, где у нас будет целых сто пятьдесят минут на отдых и принятие пищи. Поставил на вид, то что к нам обязательно будут домогаться журналисты, а в последние пол часа мы должны быть готовы предстать перед первыми лицами государства, если таковое желание у оных появится.
Ну а дальше поворот на право, в к колонну по четыре и бегом марш. Зараза милитаристская, не дал даже вопросы задать. Мне хотелось спросить про наши результаты, насколько хорошо мы выступили, каковы по его мнению наши шансы на победу, но майор только нервно дёрнул щекой, задавив в зародыше мой порыв. Отдав команду бегом, побежал рядом с нами. Как то не задумываясь я и его окутал своим лучами. Четкий, размеренный стук по бетону наших берцев, как африканские тамтамы проникал в душу низкими вибрациями. Наверное со стороны мы смотримся очень эффектно, стройные ряды колонны по четыре, синхронные движения, поймал я за хвост самовлюблённую мысль, блин так и возгордиться не долго, к чему это меня так торкнуло? Неужели влияние толпы, ради восхищения которой хочется нравится? Чур меня.
Зоной отдыха, оказался холл на втором этаже, в центре которого был фонтан с парой хрустальных лебедей, танцующих в центре. Их переплетённые шеи с закинутыми вверх клювами, распахнутые крылья сразу привлекали к ним внимание. Сверху на птиц лил дождь, ливнем светящихся капель. Красиво, вот действительно красиво, сразу захотелось и себе что ни будь такое, этакое. Бортик фонтана представлял собой зелёные побеги с белыми цветами лилий, запах от которых встретил нас уже у дверей.
Стеклянные стены с видом на императорский дворец, барная стойка кафетерия с десятком столиков и приветливыми девушками в белой форме на раздаче, с лихо заломленными беретками. Деревянные парковые лавочки вокруг фонтана, деревянные кадки с посаженными в них берёзками. Да уж. Тут только войсковой праздник дяди Васи встречать.
Покормив личный состав, отправил кадетов отдыхать, махнув рукой на лавочки, сам тоже присел, откинувшись на спинку. Мысли лениво текли, не оставляя следов на подкорке и выравнивая извилины. Я разглядывал зелёные берёзовые листики и золотые серёжки лениво размышляя, а когда вообще берёзы цветут. Над деревом явно поработали профессиональные садовники, толстый десяти сантиметровый ствол, с ветками кроны, искусно сформированной так, что бы ветки росли только с навершия ствола и параллельно земли со свисающими тонкими плетьми покрытыми листвой.
Положив руку на ствол, ощутив бархатистую гладкость дерева, потянулся к жизненным потокам, это не аура, это нечто другое, и как я раньше не догадался, что у деревьев тоже есть свой энергетический сосуд, точнее не так, энергетический каркас.
Легкое касание к моему лицу, заставило открыть глаза.
— Да твою беличью маму в космонавты! —в изумлении я уставился на Рыжика повисшего на березовых плетях, вцепившись в них тремя лапами. В четвёртой бельчун держал скомканную тряпицу, тыкая мне этим в лицо, — ты как тут? И что за хрень ты мне в лицо суёшь, бессмертный зверь?
Рыжая сволочь, возмущённо заверещал, пытаясь не свалиться, демонстративно стал тыкать в меня тряпицей.
— Да ты что! Совсем охренел! —мою руку в замахе остановил Тэгю.
— Капитан он хочет что бы ты её взял, —бельчун утвердительно заверещал, снова суя мне тряпку.
На бывшей некогда белом куске материи красным было написано всего лишь полтора десятка букв, вот только таких боковок я ни когда раньше не видел, чем то похоже на старославянский, но и только. Впрочем:— Василий!
— Господин,— рыжего в холле сразу стало много больше. Волна воздуха от взмаха шляпы погладила мои щёки, — к твоим услугам.
— Вася? Прочитать сможешь? —Протянул я ему тряпицу.
— Спаси свою рабу.
— Какую ещё рабу? Мартышу? Это тебе Мартыша дала?— обратился я к Рыжику успевшему спуститься с берёзки и усесться на задние лапы рядом с Василием.
Бельчун снова заверещал, по человечески кивая головой.
— Он говорит, что его послала лазающая по деревьям, что её везут по лесной дороге в клетке из железа. —фамильяр сходу стал переводить с белечьёго, вот уж не знал что такой существует.
— Что вот прямо так и сказал?
— Нет господин это интерпретация, зачем вам ветки которые не грызутся и холодные как камень, сказать железо и короче и понятнее.
— Что ещё тебе поведал лесной оратор? Кто везёт, куда? И сколько этих везущих, и почему, в конце концов? —вот может Вася выбесить своей образованностью, сноб пушистый.
— Господин,— Вася склонил голову в поклоне, —мнится мне, нужно о том спросить у Шишки, раз дорога лесная, кто если не леший будет знать, что происходит.
— Ты тут видишь старого лешака? —я уже не скрывал своего раздражения, понимание о пришедшей беде взывало к немедленным действиям.
— Господин дерево.
— Что дерево? Вася не нервируй меня.
— Ты вплёл его судьбу в лес на другой стороне, как бы иначе Рыжик тебя нашёл.
— Таак.— я задумчиво потёр подбородок, —Тэгю, остаешься за старшего, если что то срочное, звони, я буду на связи.
— Есть остаться за старшего, только у меня это,— мальчишка замялся, — у меня телефона нет, я не брал с собой, нам же прямо запретил господин директор школы.
— Держи,— я достал его трубку. Протягивая её своему заму, только сейчас обратил что все мои кадеты стоят вокруг моей лавочки, внимательно следя за нашим разговором,— я на полчаса отлучусь. Всем отдыхать.Вася, Рыжик за мной.
Схватившись за зелёную плеть, зажмурился, мысленно представил камень около Софьиной дорожки, сделал шаг вперёд. Запах прелой хвои возвестил что я на месте.
iБронированная ремонтно-эвакуационная машина.
Глава 26
Главный корпус Академии стоял ровно посредине Академ-городка. Эдакий центр ромашки о семи лепестках, каждый из которых имел собственную стену, метров пяти высотой, сложенных из огромных блоков
