На ее лице появилась загадочная улыбка, когда она принялась вспоминать о тех многочисленных ситуациях, при которых это чудо могло стать реальностью. Трудно, конечно, с точностью определить день и час, но ведь в этом нет надобности. Каждое воспоминание стоило того, чтобы бережно хранить его.
Прошла еще одна неделя, преисполненная идиллического спокойствия и умиротворения. Продолжительность дня увеличилась, поэтому мужчины больше времени проводили вне дома. Они патрулировали замок и изредка охотились. Их осторожность распространилась до того, что было решено поставить часового у ворот, и Фич и Спенс по очереди выполняли эту ответственную обязанность.
Однажды утром Илис спустилась в кухню и обнаружила, что мужчины уже успели позавтракать и теперь заняты чем-то во дворе. Она сидела возле очага и неспешно пила чай, когда внезапно дверь распахнулась и в зале послышались торопливые шаги. Ее вопросительный взгляд заставил сэра Кеннета остановиться.
— Прошу прощения, миледи, я… э-э… — Он еще несколько мгновений что-то смущенно бормотал, не в силах найти подходящее объяснение своей спешке. В конце концов он взял себя в руки и твердо произнес: — Я не хотел беспокоить вас, миледи. Я просто хотел захватить щит и шпагу.
Мысли Илис, которая сразу же подумала о страшном людоеде Хиллиарде, собрались в мрачную тучу.
— Что-то случилось? Уже… — Ее язык словно закостенел, неспособный произнести ненавистное имя. — Кто-то прибыл?
— Вам нечего тревожиться, миледи, — попытался успокоить ее сэр Кеннет. — Ничего существенного. Просто потерялась одна из лошадей, да и фрау Ганс куда-то пропала. Его светлость седлает коней. Мы хотим пройти по следу, чтобы выяснить… ну, чтобы выяснить, в каком состоянии дорога.
Коротенькая пауза в его фразе сказала Илис больше, чем входило в намерения рыцаря.
— Вы считаете, что бегство фрау Ганс повлечет за собой неприятности?
Сэр Кеннет прокашлялся и постарался увильнуть от четкого ответа:
— Осторожность никогда не помешает, миледи.
— Естественно, — согласилась Илис. — И у нас есть все причины остерегаться фрау Ганс. Боюсь, она никогда не была на нашей стороне.
— Его светлость придерживается того же мнения, миледи, — признался сэр Кеннет. — У него были подозрения, что она сбежит, он не исключал такой возможности.
Илис молча обдумывала услышанное. Она знала, что ее муж редко забывает о мелочах. До их отъезда в Любек он относился к экономке с полным безразличием… но вскоре после возвращения стал проявлять осторожность. Стоило фрау Ганс приблизиться к мужчинам, обсуждавшим какую-нибудь проблему, он обязательно переводил разговор на другую тему или замолкал и ждал, пока она не отойдет. У него уже вошло в привычку ставить у дверей Фича или Спенса, когда он собирал мужчин на совет в свою спальню. За недолгую супружескую жизнь Илис поняла, что ее муж не из тех, кого можно легко захватить врасплох. Поединок с Густавом показал, насколько он хитер и дальновиден, но главная опасность для противников таилась в его храбрости, в его решительности идти до конца, при этом апломб, сопровождавший его действия, и точность наносимого удара приводили всех в крайнее изумление. Поэтому Илис не без гордости заключила, что скорее стоит пожалеть тех, кто осмелится бросить вызов ее мужу.
— Не надо волноваться из-за Хиллиарда, — вывел ее из задумчивости сэр Кеннет. — Таким, как он, не под силу одолеть вашего мужа. Помяните мое слово, миледи.
Убежденность, звучавшая в его голосе, заставила Илис улыбнуться:
— С удовольствием, сэр Кеннет. Спасибо.
— Всегда к вашим услугам, миледи.
Он взбежал по лестнице и, вернувшись через несколько минут в зал, вышел из замка. Стук копыт по бревенчатому мосту и скрип опускаемой решетки возвестили об их отъезде.
Оставшись одна в зале, Илис почувствовала, что напряжение отпускает ее. Ее радовало, что больше не придется терпеть нахмуренные взгляды и недовольные гримасы фрау Ганс. По мере приближения вечера ее настроение улучшалось. Преисполнившись энтузиазма, Илис накинула плащ и надела старые сапожки. Стоявший на страже у ворот Шербурн начал было спорить с ней, но она так жалобно упрашивала выпустить ее, обещая не уходить далеко от замка, что он сдался и принялся крутить ворот подъемного механизма.
Илис направилась на восток вдоль стены, где солнце расчистило в сугробах узенькую тропинку. В нежном южном ветерке чувствовался запах весны, и Илис откинула капюшон и подставила лицо теплым лучам. Она простояла так некоторое время и собралась было идти дальше, но внезапно ее внимание привлекло какое-то яркое пятно у самого основания стены. Наклонившись и приглядевшись, она увидела, что из трещины выглядывали зеленые листочки, согретые солнцем. А между листочками… Илис встала на колени. Да! Это был белый цветок, такой крохотный, что казалось, будто он извинялся за свое дерзкое появление. Сняв перчатку, Илис осторожно сорвала его.
Однажды, много лет назад, она набрала целую охапку полевых цветов, сплела из них венок и водрузила его на темноволосую голову отца. Мысли девушки унеслись к далеким и милым сердцу воспоминаниям, которые как бы дразнили ее, на мгновение приоткрывая дверцу в другое время и в другую страну. Из прошлого возникла узкая полоска берега с возвышавшимися над ним скалами со множеством пещер. На берег накатывались волны, верша свой извечный бег. Неожиданно Илис наполнило восхитительное ощущение свободы, и она словно почувствовала, как бежит босиком по мокрому песку, а отец догоняет ее. Память подняла на поверхность сознания туманную пустошь с редкими островками деревьев, большой дом, старые развалины, где они сидели и наблюдали за лениво плывшими в вышине облаками. Отец любил это место и много раз звал ее побродить по пустоши, обследовать — пещеры ведь она так любила лазать по ним в детстве, — насладиться прикосновением нежного ветерка к коже или просто посидеть на камнях. Странно, что за несколько месяцев до похищения им завладела настоятельная потребность вернуться к их старому дому, в то место, с которым были связаны самые приятные воспоминания. Он даже взял с нее слово, что после его смерти она обязательно побывает там, заберет портрет матери, который долгие годы висел в доме, и повторит все, что они обычно делали, когда приезжали туда вместе.
Илис подняла голову, как бы услышав голос из прошлого. Казалось, он эхом отдается в ее сознании. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись.
Раздавшийся на башне крик привлек ее внимание, и она посмотрела вверх. Издали донесся ответный крик. Поставив козырьком руку, чтобы прикрыть глаза от слепящего яркого снега, Илис увидела двух всадников, скакавших по дороге. Ее сердце учащенно забилось, когда в одном из них она узнала знакомый силуэт Максима. Приподняв юбки, Илис бросилась к воротам. Грохот копыт по мосту напугал щебетавших вокруг птиц, но для нее он был радостной песнью, наполнявшей душу восторгом. Всадники въехали на двор, и Илис ускорила бег.
