ещё хранящих остатки тонкого аромата лесного родника. Запах девичьей кожи и волос… Алёна целовалась истово, исступлённо, яростно. Это было похоже на молитву — молитву фанатика. Она даже немного пугала меня такой своей страстью, пару раз мы чувствительно ударились зубами, так, что я даже почувствовал мимолётный привкус крови, смешавшийся со вкусом моей дорогой священницы. Руки, ставшие зрячими, вполне заменяли собой глаза, они заглядывали везде, осматривая такую нежную и неистовую девушку со всех сторон. А если что-то мешало их взгляду, то эта досадная помеха отправлялась в недолгий полёт на каменистую землю, к обоюдному удовлетворению.
— А знаете, почему не стоит делать ЭТОГО на Красной Площади?
Убью скотину! И не посмотрю, кто это вылез. Головой думать надо, когда шуточки можно шутить, а когда нужно свалить в туман! Тем более — в такой момент! Я вскочил в боевую стойку, подхватив глефу — и немного опешил. Передо мной стоял весьма странный персонаж. Точнее сказать, странный для этого места. Дома я ему не очень бы удивился. Дядька габаритами чуть меньше меня, в камуфляже (если не ошибаюсь, это так называемая «горка»), бронежилете, разгрузке, на поясе висит немного странно выглядящая каска, а в руках — что-то, похожее на пулемёт Калашникова, побывавший в руках фаната Круза. С пристёгнутой патронной коробкой, ещё три навьючены на этого бойца. Расстояние до хама — метров семь. Стоит, слегка расставив ноги в берцах, ухмыляется самоуверенно. Ну ещё бы, с его точки зрения ситуация беспроигрышная.
Щаз, с четырьмя «з». Пулемёт держит стволом влево от продольной оси, градусов под сорок пять-пятьдесят, опустив ствол вниз так, что точка прицеливания примерно в метре перед нашими ногами. Думает, наверное, что ситуация в его руках. Ускориться, рывок перекатом вправо (для него — налево), ещё и глефу отбросить в другую сторону, отвлечь внимание. Если даже успеет нажать на спуск и начнёт стрелять — меня там, куда целится, давно уже не будет, отдача станет разворачивать оружие «не туда», придётся поворачиваться всем корпусом, а он и так стоит вполоборота, короче, с учётом моей скорости — без шансов. После переката вправо — резкий рывок ему за спину, ударом по нервным узлам «отсушить» руки от локтя, связать ремнём от его же пулемёта, просунув оружие между спиной и локтями. Он, по идее, вообще никак не должен успеть среагировать.
Но — вдруг успеет? А у меня за спиной — Алёнушка. И если попасть в меня для него не проще, чем до Луны доплюнуть, то её может и зацепить. И даже будь на девушке её брига — для пулемётной пули с такого расстояния это абсолютно без разницы. Ладно, живи пока, сволочь.
— И тут советчики, блин. Точнее, советники. Военные… — показал я знание древнего анекдота, прокачав ситуацию и справившись с желанием придушить этого прямо здесь и сейчас.
— Ага, советами замучают! — продолжал хамить «пулемётчик Ганс». — Хотя если вас это не смущает, можете продолжать.
Вуайерист, блин, нашёлся.
— Было бы неплохо, но БЕЗ свидетелей! — я уже осознал, где именно мы находимся, как и то, что не все могут сами приходить в Туман или уходить из него. Но эмоции требовали, чтоб этот гад убрался отсюда немедленно, куда угодно.
— Однако ДО этого вас не смущало, что здесь люди ходят.
Хотел было я пояснить этому типу, чем люди от него отличаются, но тут услышал горячий шёпот Алёнушки:
— Вить, не надо… Ну его нафиг. Не пререкайся. У него ж палец на крючке! Вдруг он нервный, или того хуже — контуженый на голову. Давай, я вежливо попрошу его позволить нам одеться?
Точно, оно ещё и пялится на МОЮ девушку! На которой почти ничего из одежды и не осталось…
— Угу, тот ещё гусь серый… — ответил я. Тут слились разом несколько ассоциаций: этот похож на наёмника, наёмников называют «дикие гуси», дикие гуси, как правило, серые — вот и «гусь серый».
Хмырь с пулемётом как-то странно на меня покосился и начал пятиться, обходя костёр по дуге спиной вперёд и не сводя с нас глаз.
— Извините, но не могли бы вы позволить нам одеться? — вмешалась из-за моей спины Алёна.
Ну, зачееееем?! Зачем давать ему понять, что у него есть рычаг давления на тебя?! Сделай вид, что тебе всё равно, как ты одета (или не одета) — и он скоро перестанет внимание обращать, а то и сам предложит одеться, чтоб не отвлекаться. А сейчас — показала, что ты от него в чём-то зависишь.
Тот ничего не ответил, продолжая играть в крабика и разрывая дистанцию. По большому счёту — не принципиально для меня, просто больше патронов пожжёт, пока я до него доберусь, но сам манёвр мне не нравится. Как бы убрать Алёну с линии огня?! Сама она из-за моей спины не вылезет, нашла время постесняться. Я почти одновременно с камуфлированным типом тоже начал движение — очень медленно и плавно вправо, к валуну. Надеялся, что, когда подойдём вплотную, Алёна догадается спрятаться за булыжник, развязав мне руки.
Выяснилась цель манёвров пулемётчика — он добрался до щита с гравировками, поддел его носком ботинка и глянул вниз, как будто хотел узнать, что лежит под скрижалью.
— Кстати, красавица. Если еще что найдется на обмен, оставляй, — бросил тип загадочную фразу и начал отступать в туман.
Я напряженно смотрел на него, пока он метрах в двадцати не слился с туманом и не исчез. Я бросил свои заклинания поиска — никого. Вот почему было сразу так не сделать?! В смысле — свалить потихоньку?! Одно слово — хамло с пулемётом. Я повернулся к Алёне:
— Сильно испугалась?
— Это кто был?! Тоже попаданец?!! Арагорн теперь ТАКИХ засылает?! Тогда мы ему на кой со своим железом?! И что он имел в виду, когда говорил?!.. Он не вернется назад?!
Похоже, испугалась сильно, но уже успокаивается. Вон, какой вал вопросов на меня обрушила, если отвечать на все, да по порядку, суток не хватит. Вместо этого я обнял девушку, прижал к себе покрепче и поцеловал где-то около ушка, в которое и прошептал:
— Храбрая ты моя… Давай лучше оденемся. Неровен час, еще кого вынесет, а мы в таком виде.
Ну, допустим, я-то относительно прилично выгляжу. Есть у меня такая склонность — раздевать подружку полностью, не торопясь делать то же самое самому. Такой контраст, между полностью обнажённой девушкой и лишь слегка расстёгнутым мной, он ещё больше, на мой взгляд, подчёркивает женственность и привлекательность спутницы.
Но хватит об этом. Зато теперь у меня была
