— Лагерь Ноора, — подумала она и удивилась, откуда пришла эта мысль ей в голову. Затем она вспомнила телепатический сеанс. Значит, это оттуда пришли Охотник и его товарищи. Там Ноор встретился с этим кодаром. Анна вздрогнула при мысли о том, что могла бы оказаться там ночью одна без оружия.
Люди-дикари, как их презрительно называл Вуур, жили там постоянно, а их оружием были жалкие луки. Это ей напомнило, что их возвращение не могло быть радостью, которую они ожидали, что их, по-видимому, ждет борьба. Она еще раз взглянула на небо, на месяц. Почему-то она не заметила его раньше, хотя было полнолуние. Месяц стоял высоко, было меньше десяти часов. Она еще раз посмотрела на спутник, который столько веков вдохновлял поэтов и возлюбленных.
«Есть ли теперь у них поэты?» — мелькнула у нее мысль.
Анна поймала себя на том, что называет людей «они». Их бегство с Земли — конечно, это было бегство, несмотря на все лозунги, которые должны были скрыть жестокую действительность за высокими словами — снова мысль об этом овладела ее разумом, как и много раз прежде в течение веков. У Гилдора было два спутника, и они всегда напоминали ей Родину. Луна была прекрасна, но это была красота туристического объекта, которым положено восхищаться, который снится иногда в грустном настроении, но с которым ее больше ничего не связывает.
«Жаль, что отсюда ничего не слышно», — вернулась она к тому, что узнала от Ноора. Джунгли были полны жизнью, своеобразной музыкой бытия. Днем у нее никогда не возникло такой мысли.
— Спасибо, — неожиданно приняла она мысль Пета. Он имел в виду блокаду, которой она все еще охватывала его мозг, который был теперь в намного лучшем состоянии.
— Теперь заботься о себе сам! — ответила Анна, снимая блокаду.
— Когда-то, еще на Земле, я был в джунглях. На одном маленьком островке среди Тихого океана, — снова обратился к ней Пет.
— Негодяй! Как всегда подслушиваешь, — передала она ему с неожиданно сильной ненавистью и почувствовала, что Пет инстинктивно применил блокаду. Теперь самостоятельно.
— Нечаянно. — Анна ощутила в его тоне тень смущения.
— Все испортил, — ответила она с печалью, хотя уже беззаботно.
Пет, видимо, и в самом деле включился в ее мысли нечаянно, сразу после пробуждения.
— Что теперь известно? — спросил он внезапно, с подчеркнутой безразличностью. За этой безразличностью Анна почувствовала стыд. Для Пета это была невероятная эмоция.
— Ты еще слишком слаб, чтобы впитать это.
— Тогда перескажи все своими словами.
Она подошла к нему, не удержавшись от еще одного взгляда из окна, села на край кровати, бросила рукой прядь черных волос, упавших на глаза, и начала краткий рассказ о своей телепатической прогулке.
— Они проводят генетический эксперимент в масштабах всего человеческого рода. Это началось приблизительно через тысячу лет после нашего отлета и, как мне кажется, имеет целью преобразование человечества за пять тысяч лет. Основой явилось изобретение неким Херстом чего-то вроде универсального зародыша. Его подвергают определенным воздействиям, в результате которых в генетический код записывается все, что относится к данному человеку. После этого зародыш за шесть часов развивается в точную копию того индивидуума, который послужил источником записи. За тем исключением, что потенциальные возможности такой копии практически не ограничены. За то же время оригинал гибнет, передав все содержание своего мозга памяти копии. Именно эти операции сейчас выполняются над туземцами, которые входят в Призыв, причем они не отдают себе отчета в замене тела. Это вообще абсолютная тайна. Публичная информация состоит в том, что преобразование выполняется путем соответствующего облучения обыкновенными альфа-частицами, которые при определенной фокусировке вызывают мутацию. Кроме того, туземцы получают знания, необходимые для выполнения работ, на которые их назначают в соответствии с результатами предварительных текстов. Одновременно им внушают убеждение, что их прежняя жизнь достойна презрения, и что ни при каких обстоятельствах они не могут вернуться в свои родные племена.
Всего имеется триста башен. В них живет в среднем по три миллиона человек. Дикарей — полтора миллиона. На Марсе и Венере обитают в общей сложности около пяти миллионов человек. На Луне и на космических станциях — только три тысячи.
— Итак, Гилдор был прав! — с удовольствием прервал ее Пет.
— А ты сомневался?
— Иногда, — признался он, внимательно вслушиваясь в ее мысли, в которых он искал подтверждение того, что и она сомневалась. Но она не дала ему повода для этого удовольствия.
— Что еще? — спросил Пет все тем же искусственно безразличным тоном.
— Официально существование дикарей оправдывают необходимостью в физической закалке человеческой расы. Реальная причина более прозаична. Производство универсального зародыша требует почти ста лет. При максимальной производительности, которую достигли совсем недавно, в условиях глубокой секретности невозможно произвести их больше, чем четыреста тысяч одновременно. Именно столько составляет численность каждого Призыва. Правда, теперь зародыши производят непрерывно, так что Призыв можно проводить через каждые двадцать-тридцать лет. Места в Башне хватит надолго. В них может разместиться втрое больше жителей, чем сейчас.
— Какое место занимает во всем этом Тайный Совет? — нетерпеливо прервал ее Пет.
— Это связано со структурой общества. Как я сказала, возможности копий практически неограниченны, но к настоящему времени удалось добиться только долголетия, телепатии и телепортации. Однако всеми тремя способностями обладают только около двадцати семи тысяч лиц, которых называют Новыми Людьми. Они занимают наивысшие в иерархии положение. От них происходит и Тайный Совет. Остальные владеют некоторой способностью к телепатии, высшею степенью которой ты мог восхищаться, наблюдая за Тайным Советом, и средней продолжительностью жизни от ста пятидесяти до четырехсот лет. В зависимости от способностей каждый член общества занимает более или менее высокое положение в иерархии. В этом большую роль играет также число поколений предков, которые жили в Башнях. Новые Люди происходят, как правило, из самых древних наборов.
— Удалось ли что-нибудь узнать о Террористах?
— В самых общих чертах. Вуур — личность, из мозга которого я извлекла большую часть этих сведений — знает о них очень мало. Это движение происходит от человека по имени Корн, который вернулся около девятисот лет назад из межзвездной экспедиции. Он погиб, поскольку пропагандировал взгляды о бессмысленности этого эксперимента, который здесь называют Великим Изменением. С тех пор время от времени то в одной, то в другой Башне раздаются голоса, что Корн был прав. Тайный Совет их побаивается, но не слишком. Впрочем, это только мое впечатление от подслушивания Лоопа.
— Может быть, тебе удалось проникнуть в мысли Тайного Совета? — заинтересовался Пет.
— Только раз. Всего на несколько минут во время разговора с Вууром, о котором я тебе говорила. Ничего конкретного. Пока мы не выясним полностью их возможностей в области телепатии, я не решаюсь забираться непосредственно в их мозг. Вуур на эту тему не может сообщить ничего конкретного. Он получил телепатию только два поколения тому назад в результате скрещивания между обитателями Башен.
— Одни общие слова, — суммировал Пет. — По-прежнему мы ничего не знаем о Совете, Призыве, и, прежде всего, о той массе потребностей и деталей, из которых состоит повседневная жизнь. Мы натолкнулись на особую ситуацию, на этот Призыв…
— Ужасно интересно! — вежливо перервала его Анна.
— Прости! — Пет понял, что увлекся.
— Еще я узнала множество подробностей жизни в джунглях. С дикарями можем позволить себе наши фокусы. И еще, туземцы считают Херста богом. Это может нам понадобиться!
— Я не собираюсь посещать джунгли.
— Жаль! Это было бы очень поучительно.
— Для кого?
— Для нас. Там произошла какая-то чудовищная, глобальная мутация.
— О наших скромных особах ты не слышала ничего? — Пет, очевидно, приходил в себя, и с каждой минутой входил в обычную форму.
— Лооп и Лара приказали приготовить два дополнительных адаптационных комплекта. Это тебе о чем-нибудь говорит?
— Чисто и эффективно. — Пет с восхищением кивнул. — Ты, кажется, говорила, что они внушают дикарям приказ оставаться в Башнях?
— Нечто в этом духе.
— Хорошо, что гуманизм не погиб, несмотря ни на какие перемены, — передал Пег с подчеркнутым восторгом.
— С точки зрения Тайного Совета, если он действительно хочет нас обезвредить, такое решение в самом деле самое чистое и эффективное, — согласилась Анна.
