Лизетта нахмурилась.
— Переступень, благородная дама? Но это очень сильная травка. Я рекомендую ее только в не терпящих отлагательства случаях.
Петронилла вздохнула.
— К сожалению случай Туала именно таков. Мы перепробовали все. Но если ты боишься, что Роза ошибется в дозировке, то успокойся — я все сделаю сама, собственными руками. Мне просто надоело смотреть, как бедняга мучается.
После этих слов Лизетта кивнула и, направившись к шкафу, отворила дверцы.
— Будь по-вашему, госпожа. Но уж только вы сами рассчитайте дозу.
— Так я и сделаю.
— Запомните, переступень очень сильное слабительное, но если вы дадите больному в один прием слишком много, это запросто отправит его в ад. В больших количествах он ядовит.
— Понимаю. Я буду тщательно следовать твоим указаниям.
Знахарка шагнула поближе к свету и отсыпала какого-то порошка из одной банки в другую.
В это время Петронилла бросила взгляд на баночки и бутылочки в шкафу и усмотрела то, что ей было нужно. Ее рука схватила заветный пузырек с быстротой молнии — и через миг он уже покоился в кожаном мешочке у ее пояса.
Лизетта повернулась к ней.
— Это толченый корень переступня, — начала объяснять она, показывая небольшую склянку с порошком черного цвета. — На первый раз хватит малой щепотки, не больше. Когда его организм будет очищаться, он испытает сильную боль, так и должно быть. Если улучшения не будет, больше одной недели кряду ему не давайте. Потом подождите еще недельку; если и тогда не поправится, покажите его мне. Все понятно?
Петронилла усмехнулась.
— Само собой. Но я уверена, до этого дело не дойдет. Переступень должен помочь. Благодарю тебя, Лизетта. Вот тебе несколько монеток за помощь.
— Благодарствую, леди Фавелл.
Арлетта одевалась под венец.
В течение тех семи лет, что она просидела в Девичьей башне, изменился покрой одежды, ее фасоны. Теперь, прежде, чем сшить платье, материю кроили на много мелких лоскутков. Ее подвенечное платье было наскоро скроено, сметано и сшито за одну ночь двумя крепостными девушками, глаза которых к утру слипались от усталости. Его пошили из тяжелой и плотной темно-голубой шелковистой парчи; высокие плечи, вырез на груди. Нижнее платье было из белого муслина — это придавало глубокому вырезу особый оттенок скромности. К парчовой блузке полагалась также доходящая до пят юбка с большим количеством складок. На груди пришили украшенные искусным золотым шитьем вставки. Обычно более или менее безразличная к одежде, Арлетта оценила работу мастериц с первого взгляда.
— Погляди, Клеменсия! Просто великолепно!
Подруга улыбнулась. Она никак не могла поверить, что свадьба Арлетты наконец-то становится реальностью. Она мало верила, что своим терпением и постоянством ее госпожа чего-то добьется, и теперь ее переполняла радость оттого, что война, которую они вели, наконец выиграна. Может быть, счастье и удача теперь повернутся к Арлетте лицом.
— Граф Этьен прислал этот пояс, сказав, что в нем он желает видеть тебя в церкви, — сообщила Клеменсия.
— Пояс неплох, — заключила Арлетта, внимательно осмотрев подарок — искусно изготовленную цепочку украшенных филигранью золотых звеньев с разноцветными бусинами между ними.
— Ты не будешь заплетать волосы?
— Нет, пойду с распущенными. Я — невеста.
В полдень Арлетта сидела рядом с графом Этьеном во главе высокого стола в главной замковой зале, сама не веря, что теперь она графиня. Короткая церемония и богослужение прошли словно в тумане. Арлетта скользила взглядом по рядам столов для тех, кто познатнее, и козел с положенными на них досками — для простолюдинов. Сама она была в центре внимания — невеста на собственной свадьбе. Каждый из присутствующих находил причину обернуться и поглядеть в ее сторону. Она чувствовала себя от этих взглядов так, словно ее прилюдно раздевают, но все же это было лучше, чем забвение на долгие годы. Она все прекрасно понимала. Она была редкостью, музейным экспонатом. Люди в Ля Фортресс дез-Эгль сгорали от нетерпения поближе познакомиться с женщиной, которая жила рядом с ними так долго, и которую они так плохо знали. Вскоре неумеренный интерес поутихнет.
Бартелеми ле Харпур сидел на возвышении в уголке, отведенном для музыкантов, рядом с женой, и пел любовную песню на langue d’oc, которую, по слухам, сложил сам король Ричард Львиное Сердце.
За одним из столов виднелось хорошо знакомое ему лицо — бретонец по имени Гвионн Леклерк. После посвящения в рыцари он получил право переместиться на несколько столов ближе к господскому помосту и сидел на том месте, которое обычно занимал сэр Ральф. Тот неожиданно получил в наследство владение, состоящее из нескольких нормандских деревень. Арлетта еще сидела в башне, когда он прислал к ней Клеменсию с просьбой уволить его со службы. Арлетта с готовностью согласилась, и сэр Ральф покинул Аквитанию. У нее все еще оставались сэр Вальтер и сэр Гвионн — она никак не могла привыкнуть добавлять к его имени рыцарский титул, — люди, приехавшие с нею из дому. С ними девушка не чувствовала себя так одиноко.
Арлетта надеялась, что и после свадьбы оба рыцаря останутся при ней. Тогда с их помощью она могла бы набрать себе собственную свиту — как-никак, она теперь графиня. Встретившись взглядом с Гвионном, Арлетта улыбнулась.
Рыцарь ответил легкой усмешкой, от которой на сердце у Арлетты стало тепло, словно от вина, которое она пила. Поймав ее взгляд, он поднял в вытянутой руке кубок, отсалютовал в ее честь и пригубил за ее здоровье. Должно быть, тренировка шла ему на пользу, ибо бывший эсквайр сэра Ральфа выглядел весьма внушительно; он настолько раздался в плечах, что старенькая туника стала ему узка.
Невеста почувствовала, как горячая волна заливает ее лицо, и поспешно повернулась к мужу. Тот выглядел совершенным стариком.
— Еще вина, граф? — спросила она.
— Не откажусь.
Арлетта потянулась было к кувшину, но граф остановил ее руку.
— Не этого. Я собираюсь отведать проперченной ветчины с айвовым вареньем. С ветчиной прекрасно пойдет красное вино — племянник и леди Петронилла привезли нам бочонок бонэского. Я лучше выпью его. Хочешь попробовать?
— Нет, господин мой, благодарю. Я лучше выпью чего-нибудь полегче.
Теплый осенний день незаметно перешел в вечер. Наступила темнота, а праздник все продолжался. Все это время Арлетта провела за столом — ела и пила, пробуя всего понемножку. Тем не менее, к ночи у нее заболела голова.
Граф Этьен первым заметил, что его невеста выглядит утомленной.
