равнина. Пастбище со множеством овечьих спин… пастух, кажется, что-то заметил, он уставился прямо на Балиха и заморгал… но пейзаж снова сменился, стал морской гладью. Из нарисованной двери брызнула вода, и Балих счастливо засмеялся.
Потом море стало небом, вдали возвысились скалы, и среди них парили уродливые лысые птицы. Балих уже не мог оторваться от своего рисунка, от своего творения. Он уселся куда попало и вперил взор в эту дверь, заставляя ее открываться во все новые и новые места.
Дремучий лес. Оживленная площадь с красивыми остроухими людьми. Устланная плотью пещера. Бескрайняя синь без неба и земли. Пыльная кладовая. Черный дворец. Сияющие облака с воздушными зданиями.
Балиха охватил восторг. Он уже воображал, как покажет это учителю, а потом вместе с ним нарисует точно такие же врата, только большие, чтобы войти в них человеку или даже проехать колеснице. Можно будет отправиться в мир Хубаксиса, навестить Великую Гулу!..
Прямо сейчас, конечно, это просто забава, окошко для подглядывания. Толку в нем особо и нет — разве что шпионить за кем-нибудь или исхитриться, попасть в чужую казну, стянуть горсть монет… Балих сосредоточился и стал искать дальше, высматривать…
…Вдруг картинка споткнулась и замерла. По ту сторону двери появилась дорога… уходящая вдаль лесная тропа. По обе стороны тянулись зеленые стены, а в конце, почти невидный отсюда… там что-то шевельнулось. Повернулось к Балиху и уставилось прямо на него.
Юноша вздрогнул. Этот взгляд не был взглядом человека. По спине пробежал холодок. Ученик мага держал пергамент с нарисованной дверью, и за дверью была аллея, и уйти с нее не получалось.
Балих сосредоточился. Изо всех сил приказал двери открыться в другое место, показать ему вот хотя бы снова Вавилон… картинка не слушалась. Не слушалась собственного создателя.
А тот, кто стоял в конце тропы, медленно зашагал к Балиху.
Юноше вдруг стало страшно. Он понял, что существо его видит. Знает, что с этой стороны пергамента сидит глупый Балих, и идет прямо к нему.
Несколько секунд ученик мага просто оцепенело смотрел. Он застыл, как зайчонок перед змеей. Волшебный рисунок перестал быть чем-то интересным и веселым, из него веяло промозглым ужасом.
Взгляд не мог оторваться от существа. Оно приближалось. Оно увеличивалось. Балих уже совершенно ясно мог его рассмотреть — но не мог опознать. Фигура вроде и человеческая, а в то же время сразу понимаешь — к людям оно отношения не имеет.
Оно помахивало тонким коротким посохом. За спиной развевался зеленый плащ. Холодные глаза не отражали ни злобы, ни интереса. Только равнодушную враждебность всему тварному миру.
Балих разглядел его ауру и понял, что перед ним демон.
Шаг. Еще шаг. Балих уже различал черты лица. Еще секунда оцепенения… а потом он вскочил.
У него не получалось переместить дверь в иное место, закрыть ее или прервать заклинание. И он просто рванул пергамент, дернул в разные стороны… тот не поддался. Существо по ту сторону взмахнуло посохом… теперь уже оно держало чары в целости, не давало разорвать листок!..
Огонь! Балих метнулся наружу, вылетел в коридор! В комнате свитков нет ни свечей, ни очага, огонь там категорически запрещен — и ученик мага кубарем скатился по лестнице, пронесся к поварне.
Там уж огня было в обилии! Балих швырнул пергамент на раскаленные камни и с радостью увидел, что края рисунка обугливаются… но тут тварь снова взмахнула посохом!
Огонь потух. Из нарисованной двери хлынул ледяной воздух, и очаг покрылся инеем. Балиха самого обдало морозцем, а рабыня-стряпуха завизжала от ужаса и бросилась наутек.
Балиху тоже захотелось броситься бежать, бежать куда глаза глядят, как можно дальше отсюда. Но он переборол себя. Существо уже совсем близко, еще чуть-чуть, и оно… может, оно не протиснется в дверцу?! Та ведь совсем крохотная!..
Балих не осмелился проверить. Он схватил пергамент и вновь взлетел по лестнице, вбежал на этот раз в свою комнату, бросился к писчим принадлежностям.
Чернила! Красная охра! Балих схватил калам, схватил кисть и принялся ожесточенно рисовать, создавать для твари по ту сторону двери преграды, препятствия!..
Стену!.. Закрытую дверь!.. Колючие заросли!.. Крокодила!..
— Мо… молодой господин, что происходит?.. — раздался голос Ше-Кемши.
— Бегите!!! — заорал в голос Балих, не прекращая рисовать. — Я не хотел!!!
Ше-Кемша всю жизнь был рабом мага. Он знал, что если маг кричит от ужаса — надо бежать куда глаза глядят.
Помочь раб ничем не сможет.
Внизу раздались крики и топот. Рабы удирали. Но Балих этого не слышал, он отчаянно покрывал пергамент черными и красными пятнами. Плескал кляксы уже не глядя, не стараясь рисовать что-то конкретное… да он и не успевал!..
Заклинание наконец начало утрачивать силу. Видимо, иссякала мана. Контакт прерывался, лесная аллея по ту сторону двери замерцала, пошла рябью…
Балих облегченно выдохнул… но тут демон ускорил шаг. Он метнулся стрелой, просто снес все, что нагромоздил на его пути Балих — и дверные косяки стиснула пара ладоней!..
Тонкие белоснежные ладони. Такие длинные пальцы, каких у людей не бывает. Острые ногти впились в нарисованное дерево, и то пошло трещинами…
Балих отчаянно закричал и выплеснул на пергамент чернильницу. Опрокинул ее всю, целиком!..
Это наконец запечатало портал. Все скрылось под сплошной чернотой — и стена, и виноградные лозы, и дверь, и рвущийся наружу демон.
Пергамент упал на пол. Вывалился из ослабевшей руки. Балих стоял и смотрел на него, и боялся поверить, что все позади, что все кончилось… он попятился к двери…
А потом из-под чернил донесся смех.
Пергамент лопнул изнутри. Черное расплывающееся пятно… уже не чернильное, нет. Оттуда высунулись руки… они тянулись и тянулись, удлинялись, словно пара кошмарных змей. Затем хрустнули, сгибаясь в нескольких местах, и оперлись о стены, как паучьи лапы.
Балих понял, что открыл дверь в какую-то преисподнюю и уже ничего исправить не сможет. Надо спасать свою жизнь и молиться, чтобы учитель вернулся до того, как все станет совсем плохо.
— Я тебя не приглашал!.. — еле слышно просипел Балих, отступая назад.
А затем понесся по коридору, полетел по лестнице, прыгая через три ступени.
Жаль, что он не выучил левитацию!.. так бы выпрыгнул сразу в окно!..
— Дома, не привечающие усталых голодных путников, получают наказание богов, — раздался за спиной бесстрастный голос. — А их хозяева — гибель и проклятье.
И это было последним, что услышал Балих.
…Еще подлетая к Шахшанору, Креол понял, что в его отсутствие случилось скверное. Дворец дымился в нескольких местах. У стен
