карту.
— Вы предлагаете мне оставить её себе? — уточнила она.
— Я предлагаю вам хранить её, — поправил Дамблдор. — Как преподавателю, отвечающему за безопасность. Используйте её, чтобы следить за порядком. Чтобы предотвращать проникновения. И чтобы убедиться, что мистер Поттер не ищет новых приключений на свою голову.
Это было разрешение. Официальное, санкционированное главой школы.
Рин кивнула и убрала карту обратно в карман. Теперь это был её актив. Законно.
— Разумное решение, — согласилась она.
В этот момент в коридоре послышались торопливые шаги. Дверь кабинета, которую Рин оставила незапертой, снова распахнулась.
В комнату вбежала Минерва Макгоннагал.
Заместитель директора выглядела так, словно бежала всю дорогу. Её шляпа съехала набок, дыхание сбилось, а в руке она сжимала палочку, готовая к бою.
— Альбус! — выдохнула она. — Твой Патронус… Что случилось? Кто воскрес?
Она замерла, увидев Рин, спокойно стоящую у стола. А затем её взгляд упал на пол.
На тело. На штыри. На кровь.
Макгоннагал побелела. Она прижала руку ко рту, её глаза расширились от ужаса и узнавания.
— Питер? — прошептала она.
Это было невозможно. Она была на его похоронах. Она видела горе его матери. Она знала, что от него остался только палец.
— Но как… — она сделала неуверенный шаг вперед. — Он же мертв…
— Был мертв, — поправила Рин скучающим тоном. — Пока я не нашла его в женском туалете. Очевидно, слухи о его героической кончине были… преувеличены.
Петтигрю, который до этого лежал тихо, боясь пошевелиться из-за боли, увидел знакомое лицо и снова начал извиваться.
— Минерва! — захныкал он, выплевывая слова вместе с кровавой слюной. — Минерва, помоги! Это ошибка! Я не виноват! Блэк… он заставил меня!
Макгоннагал смотрела на него с выражением, в котором смешивались отвращение и жалость. Она видела не героя. Она видела крысу в человеческом обличье.
— Он анимаг, Минерва, — тихо сказал Дамблдор. — Незарегистрированный. Он скрывался все эти годы.
— У Уизли, — добавила Рин. — Жрал их еду и спал в кровати их сына.
Макгоннагал пошатнулась, словно её ударили.
— Мерлин всемогущий… — прошептала она. — Бедный Артур… бедная Молли…
Началась сцена. Эмоциональная, громкая, полная восклицаний и аханий. Макгоннагал пыталась осознать масштаб предательства. Петтигрю пытался давить на жалость. Дамблдор пытался успокоить их обоих, сохраняя вид мудрого патриарха.
Рин стояла в стороне, прислонившись плечом к книжному шкафу. Она скрестила руки на груди и наблюдала за происходящим с выражением легкой скуки.
«Драма», — подумала она. — «Сколько лишних эмоций. Сколько бесполезных слов. Факты налицо: преступник пойман, невиновный оправдан (потенциально). Зачем устраивать из этого театральное представление?»
Её задача была выполнена. Объект доставлен. Доказательства предоставлены. Всё остальное — это политика и сентиментальность, сферы, которые её интересовали мало.
Она посмотрела на часы. Был еще ранний вечер, но ей жутко хотелось спать из-за обильного использования магии до и после захвата Петтигрю. Завтра у неё два занятия у четвертого курса и одно у второго. Ей нужно подготовиться и поспать, чтобы быть в форме.
— Директор, — произнесла она, выбрав момент, когда Петтигрю затих, набирая воздух для нового вопля. — Если моя роль здесь окончена, я бы хотела удалиться. У меня завтра уроки, и я не планирую снижать стандарты преподавания из-за охоты на грызунов.
Дамблдор повернулся к ней. В суматохе он, казалось, на секунду забыл о её присутствии, но теперь его взгляд снова стал острым и внимательным.
— Разумеется, Рин, — сказал он. — Вы сделали сегодня больше, чем кто-либо мог ожидать. Вы не просто поймали преступника. Вы восстановили справедливость.
Он сделал паузу, и Рин увидела, как в его глазах мелькнул тот самый блеск, который обычно предшествовал раздаче баллов Гриффиндору. Но сейчас речь шла не о баллах.
— Поимка опасного преступника, заслуживает поощрения, — произнес он официально. — Министерство назначило награду за Блэка. Полагаю, за Петтигрю, учитывая обстоятельства, награда будет не меньше. Но пока бюрократическая машина будет раскачиваться… Я отправлю на ваш счет в Гринготтсе сумму от меня лично.
— Премия? — спросила она.
— Благодарность, — поправил Дамблдор. — И компенсация за сверхурочные. Вы ведь любите точность в расчетах.
Рин кивнула. Это её устраивало. Деньги — это универсальный язык.
— Спасибо. Тогда я пойду, — сказала она.
Она развернулась и направилась к выходу.
Но у двери она остановилась.
Её взгляд упал на Петтигрю. Он всё еще лежал на полу, пронзенный её штырями. Кровь на ковре уже начала подсыхать.
Дамблдор взмахнул палочкой. Вокруг Питера начала формироваться клетка — не простая, а сотканная из золотых нитей магии, плотная, непроницаемая для анимагических трансформаций.
— Я позабочусь о нем до прибытия мадам Боунс, — сказал директор, заметив её взгляд.
Он направил палочку на плечо Питера.
— Finite.
Трансфигурированный штырь исчез, превратившись в пыль.
Петтигрю взвыл, когда металл исчез из раны. Кровь хлынула сильнее.
— Vulnera Sanentur, — пропел Дамблдор.
Рана начала затягиваться. Кровотечение остановилось. Мышцы срослись.
Директор действовал методично. Он удалял штыри один за другим и тут же лечил раны. Он не давал предателю умереть от кровопотери или шока. Ему нужен был живой свидетель, способный говорить и давать показания под Веритасерумом.
«Гуманизм», — фыркнула Рин. — «Лечить того, кто заслуживает смерти, чтобы потом судить его».
Впрочем, она понимала логику. Мертвый Петтигрю — это просто труп. Живой Петтигрю — это ключ к свободе Блэка.
Она посмотрела на свои руки. На них не было крови, но она чувствовала фантомное напряжение мышц после боя. Рин сделала свое дело. Грязь осталась здесь, в кабинете директора. А она уходила чистой.
Рин вышла на лестницу. Горгулья вернулась на место, закрывая проход.
Винтовая лестница, ведущая из кабинета директора, вращалась с размеренным, убаюкивающим ритмом, опуская Тосаку Рин обратно в реальность школьных коридоров.
Она осталась одна в коридоре.
Тишина обрушилась на неё, как плотное одеяло. После эмоционального шторма в кабинете Дамблдора — слёз Петтигрю, шока Макгоннагал, напряженного спокойствия директора — эта пустота казалась благословением. Здесь, внизу, мир был статичен и понятен. Камень, тени, сквозняк. Никаких драм, только физика и магия.
Она медленно выдохнула, позволяя напряжению покинуть плечи.
Рин чувствовала глубокое, холодное удовлетворение. Это было чувство мастера, который посмотрел на хаос, увидел в нем структуру, нашел уязвимую точку и нанес один точный удар, обрушив всю конструкцию врага. Она не бегала по замку с криками, не устраивала дуэлей на палочках. Она просто провела расследование и реализовала захват. Эффективность — вот имя её магии.
Рин направилась к своим покоям.
Она дошла до своего кабинета. Дверь открылась, пропуская её в привычный, пропитанный запахом старых книг мир.
Рин прошла в спальню и разулась. Здесь было прохладно — камин давно погас, но ей было не до комфорта. Первым делом — безопасность активов.
