федеральный праздник.
Но чтобы было о чем снимать кино (а в раю и коммунизме совершенно не о чем снимать кино), система должна дать сбой. Робот-няша соскакивает с первого азимовского правила роботехники и медицины «никогда не причинять вреда человеку» и начинает в наилучших целях валить двуногих гопников. Идеальная мама уводит идеальных детей к идеальному дяде в Австралию от засбоившего папы, которому робот-нянька поет песенку «Дети, в школу собирайтесь, / Петушок пропел давно, / Лишь Георгий Николаич / Уже с вечера в говно». Совпадение имени-отчества с милейшим Г. Н. Данелией случайно и непредумышленно, артист Кяро в небритом состоянии больше похож на гигантского Тима Рота — отчего образ положительного алкоголика выигрывает несказанно. Идеальный сын в погоне за справедливостью, за которой всегда гонятся идеальные мальчики его возраста, вступает в секту анархистов-роботоборцев и входит в естественные контры с корпорацией высших технологий, возглавляемой группой лучезарной стяжательской сволочи, как и все идеальные корпорации мира.
Исподволь внушаемая авторами мысль о том, что в лучшем из миров, в который мы все плавно переселяемся по результатам цифровизации, целые профессии не нуждаются в людях вообще, рождает здоровое беспокойство. Молодые роботы уже сегодня отвечают на звонки в колл-центрах, обслуживают клиентов в супермаркетах и предлагают напитки в самолетах. Операционные залы банков — просто царство роботов в кокетливых шейных платочках. Новости ведут роботы-иронисты, стравливают людей в ток-шоу роботы-провокаторы. Как говаривал Юрий Энтин, «позабыты хлопоты, остановлен бег, вкалывают роботы, а не человек».
Куда делись все прежние заполнители вакансий кассиров и операционистов, сериал умалчивает и, судя по холодному, на кошачьих лапках, рационализму авторов, лучше не узнавать. В 90-е в связи с оптимизацией никчемных производств у нас тоже образовалась тьма лишних людей, и все они «куда-то делись», — породив стремительный ренессанс левой идеи, от которой, казалось бы, стране положен иммунитет. Всем вписавшимся в рынок — комфортное жилье, не вписавшихся — в утиль. Эффективненько.
К счастью, в системе счастья бывают сбои, к несчастью — система ориентирована на их устранение. Ежу понятно, что к финалу Георгий Николаич бросит пить и будет гнать с ветерком и новой заменяемой идеальной женой мимо небоскребов Москва-Сити, а идеальная дочь пришлет его новой дочери из Австралии куклу Барби.
Где-то это счастье я уже видел. Да, в первом «Вторжении похитителей тел» Дона Сигела.
Страшненькое, между нами, было кино.
P. S. Хорошо еще, в нашем мужецентричном мире креативные продюсеры способны додуматься только до робота-давалки. Представьте себе оживший робот-вибратор с лицом ди Каприо — и мы на свалке истории, мужики. Рядом с кассирами, банковскими работниками и служащими «Аэрофлота».
Спасибо сценаристу Дагану за глубину предвидения.
А посередине гвоздик «Два холма», 2022. Реж. Дмитрий Грибанов
Нет забавы бессмысленней и увлекательней вечного спора, кто лучше — бабы или мужики. Женский пол ведется на него с полпинка и наговаривает такую тонну ожидаемой чуши про нестираные носки, что поневоле приходится отвечать, и грызня нарастает, тупея с каждой новой репликой.
Это обязаны были предвидеть продюсеры Илоян-Шляппо-Троцюк-Жалинский — но не предвидели, и фильм с расчудесным началом предсказуемо сдох уже к середине. Длинная притча всегда требует оперативного контроля, эффектный запуск и слив управления шоураннерам не прокатит.
Начиналось хорошо.
После пандемии Прекрасная Россия Будущего разбита на две цивилизации — феминистскую и свинособачью. В наноцентре Два Холма (тема сисек раскрыта) царит матриархат, инклюзив, хайтек и экологизм. Дамы питаются растительно, общаются кошерно и размножаются искусственно от группы спермодоноров с исключительно женскими генами. А рядом в гетто гнездятся приматы — драчливые самцы с жирными бабехами, иерархией силы и остаточным кормом из разоренных супермаркетов. Дихотомия слишком напоминает отношения стерильного Запада и брутальной России, чтобы всерьез болеть за мир велодорожек, сестринских судов и энергетических коктейлей. Как водится, антагонистические социумы сближает взаимопритяжение непокорных особей — чудо-девочки (Пелагея Невзорова) и дрянного мальчишки (Никита Кологривый). Дело неспешно идет к двуполому сексу, мясоедению и мордобою с попутным разоблачением лицемерных управленческих технологий давно сговорившихся вождей — а выбор на роль плохишей двух самых быкующих мужланов нашего кино Владимира Епифанцева и Кологривого делает честь кастинг-директору.
Однако поиск золотой середины меж злыми ангелами и милыми бесами опасен: от эльфийских садов за версту несет концентрированным фашизмом с отсевом бракованных особей — о чем предупреждал еще Данелия в «Кин-дза-дзе». Осознав людоедскую природу царств Добра, посланцам Черных Грязей следовало переходить на full contact — благо рукопашные навыки Епифанцева и Кологривого давно известны по фильмам «Кремень» и «Русский рейд». Да и целевой секс подразумевался кульминацией на грани порно, а не дежурными трепыханиями под шелковой простыней на последней минуте тринадцатой серии. Победу человеческого мира над вегетарианским слили из-за алчного стремления продюсеров понравиться Netflix'у — как показала история, совершенно тщетного. Вместо того, чтоб вернуть мир с тупиковой ветви к доброй драке, мату, мясу и сексу, авторы дружно перешли на сексшопный юмор голливудских фем-комедий про яички и спермоотсос. Епифанцева сунули в мусорный бак. Голых мужиков посадили в обнимку на мотоцикл (гы, смешно). Показали четыре мужских задницы и только одну женскую для баланса. Альфа-самцов трижды секли плеткой с кляпом и ошейником. Шутки про мужскую эпиляцию, мастурбацию, релаксацию и спермотоксикацию заняли без малого серию — тут одинаково интенсивно трудились правой рукой сценаристы Крепчук, Зуенок, Молчанов и Зуб. Для равновесия было пять раз пошучено про вибратор «Ландыш» с функцией анального проникновения (гы, опять смешно).
И все зря. Netflix нас культурно отменил и тотчас потерял семьдесят процентов стоимости. Молодой бесполый потребитель сбежал в Тбилиси навсегда — половина от призыва, другая от душевных травм. Оставшимся прогибы под фруктовый кефир надоедят серии на седьмой.
Тем более что единственные дамские ягодицы случатся уже в четвертой.
Такие себе зачетные два холма.
Мама и папа играли в гестапо «Колл-центр», 2019. Реж. Наташа Меркулова, Алексей Чупов
Затяжных фильмов о заложниках, их стокгольмском синдроме, игровых унижениях, перекрестных подозрениях и провокации лучших и худших качеств снято великое множество, и все их смотреть неловко из-за откровенного садомазо-уклона — но было заранее ясно, что семейная пара Чупов-Меркулова переплюнет всех. В дерзостных садомазохистских игрищах, стыдных и ехидных экспериментах с телесным низом и обнажении через них самой теплой и благородной человеческой близости, а значит, конвертации хард-порно в какое-никакое, но искусство им нет равных в современном отечественном кино — а в мире на этой делянке пасется один фон Триер и всякие французы. Разряд молнии в работающий фаллоимитатор в руках модного эротического фотографа в последнюю секунду
