она всё-таки завалила начертание.
— У тебя осталась ещё одна попытка. Две из трёх достаточно, чтобы претендовать на клан, — пробует приободрить её Дристин.
— Не уверена, что справлюсь, если всё сведётся к владению, — отвечает она. День, когда её карта перевернулась, всё ещё стоит у неё перед глазами.
— Но, если ты не поешь, лучше не станет, — я наклоняюсь через стол и подвигаю ей тарелку. — Силы тебе точно понадобятся.
— Мне нужно чудо.
— Может, одно подтолкнёт другое. Ешь. — Если ничего больше, то еда хотя бы отвлечёт.
Лурен с чуть большей решимостью берёт вилку, и именно в этот момент появляется ещё один послушник. Эза зависает у края нашего стола, изо всех сил стараясь изобразить олицетворение презрения и злобы. Я встречаю его взгляд и удерживаю его исключительно ради того, чтобы внимание оставалось на мне, а не на моих друзьях. Пусть злится на меня — так хотя бы не полезет к тем, кто мне дорог.
— Единственная, кому здесь понадобится чудо, это Клара, — заявляет он.
Он, наверное, уверен, что выглядит угрожающе. Особенно учитывая, что его раздражает моё скучающе-безразличное выражение лица.
— Я прошла первые два испытания, — отвечаю я громко, так, чтобы слышали все вокруг. — Две из трёх мне уже обеспечены. Мне вовсе не нужно побеждать в дуэли. Так что твой проигрыш будет исключительно ради развлечения.
Эза вклинивается между Дристином и Лурен, нависая над столом с мерзкой ухмылкой:
— Я сотру тебя в порошок и оставлю одно месиво. От тебя не останется ничего, что захотел бы хоть один клан.
— Ну что ж, попробуй, — тонкая улыбка прорывается сквозь мою ледяную маску. — Но мы оба прекрасно знаем, чем это кончится. Верно?
Зазвенели колокола, прежде чем он успел что-то ответить. Эза отстранился от стола, одарив меня последним уничтожающим взглядом:
— Увидимся на крыше.
Глава 47
Финальное испытание проходит на той самой крыше, где погибла Кел. Теперь её покрывает тонкий слой снега, который местами тает под лучами дневного солнца. Как только мы выходим, взгляд Лурен мгновенно устремляется к месту, где её лучшая подруга сделала последний вдох. Мой — следует за ним. Я вспоминаю часы отмывания камня — усилия, что могли стереть кровь, но никогда не сотрут память. Даже несмотря на то что Вадуин весь сезон гонял нас в поединках, он всегда выбирал другие площадки. С тех пор мы сюда не поднимались.
Я кладу ладонь на плечо Лурен и шепчу:
— Ты справишься.
— Сделай это ради неё, — отвечает она моими же словами и лишает меня дыхания. Я вновь в её комнате, отдаю этот совет. Вновь в библиотеке, где Лурен возвращала долг — дарила мне поддержку, какую никто другой не мог.
— Мы сделаем это ради них, — клянусь я. Я сильно сжимаю её плечо и отпускаю. Лурен кивает. Никогда прежде я не видела её такой решительной.
Мы движемся вместе с остальными посвящёнными, собираясь у одного конца крыши. Другим студентам разрешено наблюдать за финальным испытанием — их собственные зимние экзамены уже позади. Весь преподавательский состав тоже здесь.
И Каэлис.
Мой взгляд цепляется за него. В его глазах бушует ураган эмоций. Вспышка тревоги. Гордость, перемешанная со страхом. И ещё — восхищение. Всё, чего я жаждала видеть неделями, что он скрывал от меня за стенами молчания. Почему я вижу это только сейчас? Почему он рискует тем, что все тоже это заметят?
Это часть игры. Он выглядит так, будто ему не всё равно лишь потому, что на нас смотрят. И только. Я пытаюсь убедить в этом своё сердце, бьющееся слишком быстро. Он хочет, чтобы они видели в нём заботу. Это всё тот же бесконечный спектакль.
Объявление наших текущих результатов возвращает меня в реальность, и я насильно выталкиваю Каэлиса из мыслей. Никаких отвлечений.
Меня радует, что мои баллы выводят меня ближе к вершине списка. Несмотря на своё отчаяние, Лурен держится в середине — вместе с Дристином. Это значит, что, хотя она и провалила одно испытание, её блестящий результат в чтении карт впечатлил даже экзаменаторов, и это многое говорит студентам. Сорза продолжает удивлять — она в верхних строчках рейтинга, рядом с Алор. Хотя Алор почти не смотрела в мою сторону за время испытаний, я надеюсь, она сочтёт мою помощь ценной и всё же продолжит копаться в записях Клана Башни, как я просила. Арины больше нет. Но загадок осталось слишком много: смерть матери, Сайлас, и ещё целая сеть вопросов, где ресурсы Алор могут оказаться бесценными.
Один за другим посвящённые выходят на дуэльную полосу. Три пары одновременно. Каким бы сильным ни был каждый, половина провалится. В поединке может победить только один. Шёпот прокатывается над крышей, словно волна. Даже снегопад кажется оглушительным, пока мы все замираем в ожидании, когда Вадуин объявит первый бой.
Наблюдая за другими, я оцениваю их силу по-настоящему. Сорзу я знаю досконально — с ней я тренировалась не раз. А вот Дристин завораживает: его стиль прямой, но в то же время изящный, текучий, без лишних движений. Алор — точная, смертельно выверенная, использует минимум карт, но каждая — словно клинок.
Неудивительно, что меня оставили в последнюю группу. Лурен выходит со мной, её соперник — Фирн. А напротив меня, как и обещал, становится Эза.
Пробираясь к своей позиции, я бросаю ещё один взгляд на Каэлиса. Его кадык дёргается в резком глотке. Я едва удерживаю насмешливую улыбку.
«Не волнуйся, у меня всё под контролем», — стараюсь сказать взглядом.
«Ты уверена?» — отвечают его глаза.
Я разрываюсь между желанием отчитать его за эту тревогу и тем, чтобы заверить, что всё будет хорошо. Давно никто новый в моей жизни не смотрел на меня с таким беспокойством. Семья Звёздной Судьбы всегда была рядом, там сомнений нет. Но все остальные — на расстоянии пропасти. Я никогда никого не подпускала так близко, чтобы увидеть в их взгляде тревогу за меня.
Я одариваю Каэлиса последней ободряющей улыбкой и разворачиваюсь к Эзе. Мир сжимается до размеров нашей дуэльной полосы. Всё остальное сгорает в нашем взаимном отвращении. Мои пальцы зудят от ощущения силы, поднимающейся во мне. Колода, пристёгнутая к бедру, кажется втрое тяжелее обычного.
— Готова? — спрашивает Эза.
— Гораздо больше, чем ты. — Я хрустну пальцами. — Как там твоя челюсть?
Его надменная ухмылка сползает в мрачную гримасу. Я улыбаюсь ещё шире. Ненависть между нами могла бы растопить снег. Я затаиваю дыхание, мышцы натянуты до предела.
Голос Вадуина звучит так, будто обращён только к нам двоим:
— Начали!
Мы бросаемся друг на
