крутятся вихрем, я не отпускаю клинок. Я удерживаю стихии, что держат Эзу на коленях. Я поднимаю оружие.
Эза видит движение.
— Ты… Как?
Я знаю, что он хотел спросить.
— Я сомневаюсь в мире. Боюсь того, чего не могу контролировать. Но я не сомневаюсь в себе. И не боюсь единственного, над чем у меня есть власть: над собой.
Я подношу клинок к его горлу.
— Но… но я же лишил тебя умения сражаться.
— Чтобы убить мужчину на коленях, знание не нужно. — Я провожу остриём по его щеке. Клинок Пятёрки Мечей не исчезнет, пока не вкусит кровь. Теперь я могу развеять его сама. — Сдавайся или умри.
— Достаточно! — голос Вадуина разрезает воздух, тяжёлый и недовольный. — Леди Клара Редуин одержала победу.
Глава 48
Раздаются настоящие возгласы — и это удивляет меня — после объявления о моей победе. Но они звучат где-то далеко. Неважно. Я всё ещё нависаю над Эзой. Мой клинок дрожит в руке.
— Ты собираешься меня убить? — в уголке его губ появляется кривая усмешка. — Сделай это — и навлечёшь на себя гнев Клана Луны.
— Все посвящённые получат три часа, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к церемонии распределения в дома. Она состоится сегодня вечером в Большом зале во время ужина, — объявляет Вадуин. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не метнуть в его сторону уничтожающий взгляд.
Я отстраняюсь от Эзы, оставляя его в поражении и унижении. Сама же едва не падаю, силы покидают меня. Но я обязана держать голову высоко. Особенно когда немалая часть студентов смотрит на меня теперь ещё более настороженно. Я использовала больше карт, чем любой другой посвящённый на дуэли, и использовала их безжалостно.
Я ещё раз обвожу глазами толпу. Каэлиса нигде нет. Он хоть смотрел бой до конца? Хоть волновался? Или я просто неправильно поняла его взгляд? Я едва слышу поздравления друзей — мысли о нём слишком тяжёлым грузом давят на меня.
Но ответ приходит в образе тёмной фигуры, ждущей меня внизу, у основания винтовой лестницы, ведущей с крыши. Каэлис заканчивает разговор с профессором и смотрит прямо на меня. Тот уходит — и я даже не замечаю, куда именно. Всё моё внимание поглощает только принц. Мои шаги сами собой замедляются. Время тянется мучительно долго.
— Увидимся на церемонии, — тихо говорю я друзьям, прощаясь. Они прекрасно понимают почему. Все видят, как Каэлис кладёт ладонь мне на поясницу и уводит прочь.
Стоит нам скрыться от посторонних глаз, я почти обваливаюсь на него. Его рука крепко обнимает меня за талию. Другая — осторожно касается лица, отводя мокрые пряди с моего лба и щёк, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Позволь мне нести тебя?
— Пожалуйста, — отвечаю я без раздумий. Я выжата до предела, и ни одна мысль ещё не звучала слаще, чем мысль о том, чтобы он стал моей опорой.
Каэлис подхватывает меня на руки, как делал уже раньше, и я тону в его надёжных объятиях.
— Ты была великолепна, — его слова шелковисто ласкают слух, и ощущаются так же нежно.
— Спасибо, — шепчу я.
— Но дважды — это уже слишком. Я не собираюсь ещё раз нести тебя в свои покои после глупостей Эзы. В следующий раз он ответит передо мной. — В его голосе сквозит тихое обещание убийства. И это стыдно возбуждает.
— Если будет следующий раз — я сама его добью, — поправляю я.
— Что ж. Если моя леди этого требует.
Моя леди… Как же сладко звучит это из его уст.
Он приносит меня не в моё крыло, а в своё. И я молча позволяю. Что бы это ни значило. В его гардеробной он осторожно усаживает меня в кресло и негромко говорит:
— Я наберу тебе ванну.
Его купальня куда роскошнее моей. Моя и так более чем удобна… но я не возражаю.
Скоро раздаётся журчание воды, клубится пар. Каэлис возвращается, и его взгляд падает на меня. Моё сердце готово выскочить из груди.
Он медленно опускается на одно колено. Его руки поднимаются к первой застёжке на моём плаще, у самого горла. Металл щёлкает. Его пальцы движутся к следующей. Наши взгляды скрещиваются.
Моя грудь вздымается от медленного, дрожащего вдоха. Мои груди сами собой касаются его пальцев, когда он расстёгивает ещё одну застёжку. И ещё одну. Вскоре плащ соскальзывает с моих плеч. Я слегка двигаюсь, чтобы облегчить ему движение.
— Хочешь, я уйду? — шепчет он.
«Нет» — единственный ответ, который приходит мне в голову.
Его пальцы скользят вниз, к подолу моей рубашки. Медленно, намеренно он стягивает с меня влажную ткань и отбрасывает в сторону. Холодный воздух обжигает мою кожу, но я слишком заворожена каждым его движением, чтобы жаловаться. Я не хочу шевелиться, даже дышать — лишь бы он не остановился.
Его ладони ложатся на мои бёдра, скользят вдоль пояса узких брюк. Я откидываюсь, уступая. Через миг ткань соскальзывает вниз по моим ногам.
— Хочешь, я уйду? — повторяет он, так же тихо, но в глазах его голод.
— Нет, — мой ответ едва слышен.
Он развязывает повязку на моей груди. Пара движений — и я обнажена. Все шрамы на моём теле. Каждая складка, каждая линия напряжённой мускулатуры. Я не отвожу взгляда и не прячусь.
— Великолепна, — вырывается у него. Он смотрит прямо в мои глаза — и я понимаю, что он не собирался говорить это вслух, но сказал искренне. — Пойдём.
Одним лишь его прикосновением к моей ладони я готова была бы сорваться уже сейчас. Колени дрожат, дыхание рвётся.
Ванна наполнена до краёв горячей водой, усыпанной ароматами из хрустальных флаконов. Я не узнаю эти запахи — и понимаю, что он выбрал их для меня. Я погружаюсь в воду, и пар словно очищает изнутри так же, как вода снаружи.
Но Каэлис не закончил. Опускаясь на колени у края, он берёт мою руку, словно это древний реликт. С той же медленной точностью, с какой выводит линии карт, он намыливает каждый палец. Его сосредоточенность напоминает мне, как он читает книги в своём кабинете или за завтраком.
Я осознаю, что стала частью его священных пространств. Его прикосновения дают почувствовать себя не менее ценным артефактом, чем инструменты в Мастерской Дурака. Дороже даже золотых карт, которые он скрывает у себя в покоях.
Его взгляд встречает мой. Мы будто стоим на краю пропасти и ждём, кто прыгнет первым.
Это тот самый момент? — спрашиваю я его и себя. Ответа нет. Но натянутая до предела струна дрожит.
Это не просто падение в
