– Они идут, – упрямо повторил мальчишка. – Я чую. Они от всех прикрываются, даже от вас, Великий Мастер. Но я-то учение помню! Старшая нам много чего говорила. Не из Книги, а так…
– Интересно, что ж это было за учение, – пробормотал себе под нос некромант. – Уж не из наследства ли этих пятиногов, чтоб им пусто и в посмертии было?
– Они идут, мастер. Они уже совсем близко, – Фейруза била крупная дрожь. – Вот-вот вынырнут…
– Вы… – начал некромант, и тутонидействительно вынырнули.
Очевидно, на подходе их прикрывало какое-то чародейство, но недостаточно сильное. Не настоящее заклятье невидимости, то, что развеялось, не выдержав тысяч пристальных взглядов, до рези всматривавшихся в пустынный горизонт. Взгляд человека, ожидающего врага и готового до последней капли крови защищать свой дом, – тоже немалая сила.
Они выныривали из завесы, десятки кораблей, движущихся чёткими, ровными рядами. Неправдоподобно ровными. Было в этом движении что-то неживое, механическое, мёртвое, словно какой-то исполин затеял игру в солдатики, изобразив море при помощи голубого шёлка, равнину – складками зелёного бархата и сам город Скавелл – белыми, розовыми и коричневатыми коробочками. Фессу доводилось слыхать о таких играх. Многие правители развлекались ею, передвигая искусно выполненные полки оловянных солдатиков по картам, зачастую – с рельефными горами и реками.
Правда, на сей раз все солдатики были живыми. И коробочкам-домам предстояло вспыхнуть самым настоящим огнём. Мельком Фесс подумал, что от метаемых корабельными катапультами камней и ядер не спасут никакие щиты; галеры могут неторопливо расстреливать защитников Скавелла, пока не заставят аррасцев покинуть город.
Его взгляд упал на встрепенувшихся и принявшихся метаться по клетке кошек. Ничего не поделаешь, лилейностью одежд придётся пожертвовать. Принцип меньшего зла. Хотя, если разобраться, те, кто сейчас ворочает вёслами галер или стоит у руля галеонов, или даже те, кто уже успел облачиться в доспехи, они тоже не виноваты. Они не исчадия зла. Они просто попали под власть Сущности. Но тем не менее их придётся теперь убивать – без гнева и ярости, просто потому, что они зашли слишком далеко.
Десятки галер. Сотни. Фесс знал, что дозорные считают, но знал также и то, что его собственное видение не показало ему всего. Море стало черно от чужих парусов, флот Империи заполнил всё до самого горизонта. Никак не меньше пяти сотен тяжёлых судов, каждое с пятью рядами вёсел, поднимающее никак не меньше двухсот полностью вооружённых панцирников, помимо команды и гребцов. И, разумеется, полный набор военных машин – катапульт, баллист, требушетов…
Разумеется, всё это несметное скопище кораблей не могло разом войти в сравнительно небольшую гавань Скавелла. Головные галеры спустили паруса и пошли на вёслах. Одновременно протиснуться в горло скавеллской гавани смогли бы не больше трёх тяжёлых кораблей, а скорее всего – и вовсе два, если не рисковать сломать вёсла и проломить борта.
Похоже, флотоводцы Клешней рассуждали так же. Любо-дорого было посмотреть, как галеры на ходу перестраивались в колонну по два. Крылья боевого порядка одновременно расходились далеко вправо и влево, и у Фесса защемило в груди от нехорошего предчувствия – а что, если имперцы начнут высаживаться одновременно и восточнее и западнее городка? Что, если-таки рискнут? Даже простые лодки смогут перевезти какое-то количество воинов. А после Арвеста Фесс не сомневался, что даже десяток солдат в шипастых доспехах с нелепыми на первый взгляд косами сумеют обратить в бегство сотню противников.
Но нет – главные силы чёрного флота просто останавливались, не нарушая строя, ожидая, пока авангард закрепится в глубокой, удобной гавани. Потом можно будет ошвартоваться борт к борту и выгрузить всё войско.
Над Скавеллом запели рога. Давным-давно не звучавшие Рога Морской Беды, долженствующие предупреждать о набеге пиратов. Засуетились крошечные фигурки на рыбачьих баркасах. Судёнышки одно за другим отваливали от пристани.
– Фейруз! – рявкнул некромант. – Ты помнишь мои уроки?! Будешь мне помогать. Классический гримуар, последняя степень, ритуальное мучительство по канону…
Он не успел закончить. На головных галерах привели в действие катапульты. Очень хорошие катапульты, если могут бить с такой дистанции. Неудивительно, что имперцы потащили с собой самые большие, тяжёлые и неуклюжие из своих галер, хотя флот более мелких и подвижных судёнышек был бы гораздо более кстати – он-то смог бы высадить десант вообще где угодно…
Каменные ядра с плеском рухнули в воду бухты, взметнув вверх фонтаны брызг. Недолёт. Сейчас на галерах поправят прицел, подумал некромант, и тогда…
Эти три дня Фесс не терял времени даром. На холме красовалась вырисованная по всем правилам высшей некромантии пентаграмма. Простая пентаграмма, не многолучевая звезда – древний символ чистого, незамутнённого зла, разрушения и смерти.
Сегодня день честной схватки.
Пока некромант не видел ни тёмного облака, ни каких-либо ещё признаков вражьей магии. Чародеи Клешней бездействовали, точнее сказать – выжидали момент для сокрушительной атаки. У кого первым не выдержат нервы, кто из магов первым раскроет себя – тот проиграет.
Оставалось надеяться, что полковник Эберт приставил к аррасским волшебникам достаточно надёжных людей, способных удержать их от, скажем так, необдуманных действий: начиная от бегства и заканчивая лихими, но бесполезными ударами, когда врагу легче всего уклониться от них.
Галеры не теряли времени на обстрел. Они просто приближались, высокомерно игнорируя всё и вся. Вёсла гнулись в руках сильных гребцов – их всегда как следует кормили, а перед боем наверняка выдали тройную пайку. Что может ожидать имперцев в этом городке? Ну самое большее – сотня-другая наёмников, случайно оказавшихся в этих краях. Авангард войдёт в гавань и откроет дорогу остальным. Больше ничего не надо. Аррас упадёт к ним в руки, как перезревшее яблоко.
– Работаем, Фейруз, – собрав в голос весь холод, какой только мог, произнёс Фесс. – Работаем.
Да, именно так. Работаем. Делаем своё дело. Мы профессионалы, в нашем ремесле нет места жалости и тому подобным вещам. Не потому, что мы такие, – потому что наше ремесло пострадает от нашей же жалостливости или сострадания. А через это изопьют полную чашу горя сотни и тысячи ни в чём не повинных, просто оказавшихся на пути у смертной тучи, надвинувшейся с запада.
Работаем, Фейруз. Пусть твои руки не дрожат, а уши не слышат раздающихся нам в спины проклятий. Работаем, мой младший брат, которого у меня никогда не было. Работаем, работаем, работаем, наши сердца холодны, наши глаза тусклы – первые застучат и вторые вспыхнут, когда собранная нами Сила придёт в движение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
