больше на собственный отдых, чем на воспитание и оздоровление чужих детей. Все они получили назначение в южный лагерь по чьей-нибудь важной протекции, и задирали нос друг перед другом. Назначение кастеляншей считалось более престижным, чем медработником или даже начальником лагеря, которым, по их занятости в лагере, времени на развлечения у моря почти не оставалось. Или не должно было оставаться. Колонтаец встретил их на своем красном «Икарусе» и всю дорогу до Сукко докладывал о состоянии дел. По его словам выходило, что если бы не затруднения с водой и канализацией, то лагерь к предъявлению рабочей комиссии можно считать готовым. Наталья Петровна такой проблемы, как водоснабжение, для себя не ожидала: Овечкин убеждал ее, что на месте все готово к открытию. А здесь, вместо торжественного подъема флага и банкета — отсутствие машины для вывоза нечистот. Даже расстроилась Наталья Петровна, но отступать некуда: назвалась груздем — полезай в кузов. Другим неприятным для Натальи Петровны открытием стало то, что почти все рабочие в лагере — «химики». «Это ужасно. Как вы только с ними управляетесь!» — посочувствовала она Миронову. «Элементарно, — отвечал Колонтаец, — я ведь тоже из их числа». Плотникова осеклась и промолчала до самого лагеря. Из автобусного приемника разносился голос Магомаева:«Если добрый конь поранит ногу, Вдруг споткнется, а потом опять — Не вини его — вини дорогу…»
Тучин их не встречал: он уехал на турбазу фрязинских текстильщиков, договариваться об аренде ассенизаторской машины. На счастье и удачу, там оказался сам директор текстильного комбината, человек общительный и неординарный, капитан команды КаВээНщиков. «Много о вас наслышан и даже собирался сам в гости. — сообщил он Тучину, подавая стакан с минералкой. — Извини, что теплая — на турбазе ни один холодильник не работает. Зато у вас, говорят, специалист-холодильщик имеется». Тучин понял, что ему в очередной раз везет и без договора об аренде машины-бочки он не уедет. «Готов уступить своего мастера, в обмен на ассенизаторские услуги». - предложил он директору. Уговаривать текстильщика не пришлось, и обратно Тучин возвращался с договором, заверенным всеми печатями — можно предъявлять в санэпидстанцию, бассейновую инспекцию Черного моря, Курортторг и еще куда понадобится. Оставалось решить вопрос подключения к водопроводу и получить согласование пожарника.
Лейтенант из пожарной охраны уже ходил по территории лагеря в сопровождении Плотниковой, заглядывал в электрощиты, щупал бирки на огнетушителях, измерял длину пожарных рукавов и сокрушенно качал головой, не зная к чему придраться. Накануне, при встрече со своим деверем Волковым, он успел пообещать, что разрешения на открытие лагеря ни за что не даст. И теперь искал повод выполнить обещание. Поводов нашлось два и самых серьезных: отсутствие регулярного водоснабжения и резервного пожарного водоема. На коротком совещании, куда были приглашены кроме всего штатного персонала лагеря, еще Тучин, Колонтаец и Сан Саныч, решили, что первый вопрос на себя берут начальник лагеря Плотникова и медработник Ира, очаровательная брюнетка, перед обаянием которой не раз раскрывались двери самых неприступных кабинетов. А сооружение пожарного водоема поручили Тучину. Дело это оказалось, благодаря Сан Санычу, проще, чем казалось на первый взгляд. Какая-то мудрая голова в тресте решила, что для малышей необходим плескательный бассейн — лягушатник. Для его сооружения расторопные снабженцы еще зимой завезли листовое и сортовое железо — теперь оно пригодилось. Догадливый Сан Саныч предложил совместить плескательный бассейн и пожарный водоем: «А кто сказал, что нельзя?» Действительно — никто. И работа закипела с новой силой, несмотря на жару. Стараниями Остапа, стенки бассейна поднялись раньше, чем наполнился водопровод. С ним произошла неожиданная заминка: строить иногда легче, чем согласовывать.
В Анапский горком партии Наталья Петровна поехала за поддержкой против самодержавия Волкова, отказавшего в подключении к воде. Плотникова считала себя в своих претензиях правой и заслуживающей поддержки, хотя бы потому, что от ее активности теперь зависел летний отдых трехсот северных детишек. Но, вопреки надеждам, в горкоме она встретила непонимание: «У нас, знаете ли, есть постановление ЦК по охране Черного моря. Из-за этого в крае свои пионерские лагеря не открываются — а мы вам разрешение дадим. Коммунисты нас могут понять неправильно. Нам это ни к чему, знаете ли». И дальше на любые доводы, что лагерь не на побережье и что вопрос с ассенизацией уже решен — непонимание и непроницаемая стена.
«Протокольные рожи, — негодовала Плотникова в автобусе. — Здесь нам акт готовности, точно, не подпишут — надо в крайком ехать или дальше, в ЦК». — «Лучше в крайком, — посоветовал Миронов. — В ЦК, через голову крайкома, нас не примут. Летний сезон успеет кончиться, пока приема добьетесь, уж я знаю».
Заехали в санэпидстанцию, где их ожидала красотка Ира, ходившая знакомиться с коллегами и в разведку. «Если дадите мне сто рублей на «смазку» и двадцать на такси, — скромно пообещала она Плотниковой, — то к утру я приеду с подписанным главврачом актом. Старый бобер, кажется, клюнул и приглашает на шашлыки». — «Вот тебе сто пятьдесят и оставайся, — и оскорбилась, и обрадовалась одновременно Наталья Петровна. — Но завтра чтобы акт был подписан. Получишь пять дней отгулов, до самого заезда». — «Согласна», — пропела Ира и упорхнула с деньгами и актом. Наталья Петровна с завистью посмотрела ей вслед и приказала Миронову готовить автобус в дальнюю дорогу — на Новороссийск и в Краснодар. А сначала заехать на рынок, чтобы подешевле закупить продукты и для рабочих и на дорогу.
Ира заявилась в лагерь под утро на машине с красным крестом, изрядно помятая и победоносно достала из сумочки тоже помятый акт, на котором в числе прочих, ранее поставленных, красовалась под свежей печатью подпись Главного врача СЭС, с припиской: «при условии бесперебойного водоснабжения». «Все остальное — не ваше дело. И вопросов мне не задавайте», — гордо заявила Ира и неверной походкой отправилась в свой медпункт, отсыпаться. А Миронов, Тучин и Наталья Петровна стали срочно собираться в Новороссийск, в бассейновую инспекцию по охране Черного моря, к ее суровому начальнику Стешенко. Чтобы произвести нужное впечатление, надели на себя все лучшее.
Новороссийск от Сукко километрах в шестидесяти — рядом, по сибирским меркам. Но необходима еще поправка на горные дороги, по которым на «Икарусе» не разбежишься — крутизна, для сибирского водителя, непривычная. Поэтому выехали еще затемно и ехали осторожно. Любовались прекрасными горными видами —
