роман не мог не претерпеть изменений. Более года Дэнни Эйнджел вообще ничего не писал. Не то чтобы ему было тяжело писать, тяжело было воображать разворачивающиеся действия. (Так Дэнни говорил потом своему другу Армандо де Симоне.) Стоило ему попытаться что-то представить — он видел только то, как погиб Джо. Писатель без конца вертел в мозгу мелкие, второстепенные события, мысленно выстраивал их в том направлении, где ход судьбы изменялся и Джо оставался в живых. (Если бы Джо не сделал того-то и того-то… если бы они с отцом были тогда рядом, а не в Торонто… если бы вместо Уинтер-парка Дэнни купил или снял дом в Боулдере… если бы Джо не умел кататься на лыжах… если бы они вняли совету Кетчума и не поселились в Вермонте… если бы снежная лавина перекрыла дорогу на участке перевала Бертуд… если бы Джо не был совершенно трезвым, а был бы вдрызг пьян и не сел бы за руль… если бы с ним ехал какой-нибудь парень, а не та девчонка… если бы Джо не влюбился в нее…) Казалось, воображение Дэнни могло нарисовать ему все.
А чего оно не могло? Дэнни думал и об этом, не прекращая терзать себя. Он не мог вернуть Джо к жизни. Он мог изменить сюжет романа, но не жизнь.
Год спустя Дэнни Эйнджел наконец-то смог перечитать незаконченную рукопись «Ребенка на дороге». Гибель двухлетнего малыша, с которой начинался роман, не говоря уже о последующих страданиях его родителей, показалась Дэнни слишком простым сюжетным ходом. За динамичным началом следовал довольно вялый рассказ о жизненных перипетиях двух взрослых людей. Сюжет, который тогда нравился писателю, теперь выглядел неубедительно. Куда драматичнее, если ребенок избегнет гибели в младенчестве, вырастет — и все лишь затем, чтобы погибнуть в самом начале взрослой жизни. История станет более жестокой, душераздирающей. Но разве при этом она не станет лучше, чем прежний вариант? Вывод был очевиден. Дэнни полностью переписал «Ребенка на дороге». Это заняло еще почти шесть лет.
Неудивительно, что тема романа не изменилась. Да и могла ли? Опустошающее разрушение, какое производит в душе гибель собственного ребенка, не зависит от того, сколько ребенку лет. Меняются лишь обстоятельства.
«Ребенок на дороге» впервые был опубликован в 1995 году, через одиннадцать лет после публикации «К востоку от Бангора» и спустя восемь лет после гибели Джо. В новой версии романа двухлетний малыш счастливо избежал гибели и превратился в молодого человека, обожающего риск. Как и Джо, он тоже был студентом и погиб в двадцать два года. Гибель сочли несчастным случаем, хотя ряд деталей намекал на возможное самоубийство. В отличие от Джо герой седьмого романа был пьян и к тому же проглотил изрядную дозу барбитуратов. Он подавился сэндвичем с ветчиной и захлебнулся рвотной массой.
По правде говоря, к выпускному курсу университета Джо почти преодолел свое безрассудство. Выпивал он немного и знал меру. Он любил стремительно нестись на лыжах, однако его спуски не кончались травмами. Джо аккуратно водил машину, за четыре года, что он ездил в Колорадо, его ни разу не оштрафовали за превышение скорости. Он даже сбавил обороты в своих отношениях с девушками (во всяком случае, так казалось отцу и деду). Конечно же, и повар, и Дэнни продолжали беспокоиться за парня все его университетские годы. Тем не менее он давал им мало реальных причин для беспокойства. Даже его оценки были выше, чем в Нортфилд-Маунт-Хермоне. (Как и многие ребята, учившиеся в школах-интернатах, Джо всегда говорил, что университет для него легче.)
Дэнни Эйнджел приложил все усилия, чтобы в «Ребенке на дороге» герой с суицидальными наклонностями был как можно меньше похож на Джо. Автор сделал его чувствительной, артистичной натурой. Его герой не отличался крепким здоровьем, словно этому парню судьбой было предначертано умереть. Никаким спортом он не увлекался. Действие романа разворачивалось в Вермонте, а не в Колорадо. Непутевая мать героя в новой версии была выведена не столь уж непутевой, чтобы точно соответствовать Кэти, хотя она, как и сын, злоупотребляла выпивкой. Отец, тяжело переживавший гибель сына, в новой версии не бросал пить, но не являлся алкоголиком. (Выпивка не делала его неуправляемым и не сказывалась на его умственных способностях, алкоголь просто действовал угнетающе.)
В течение первых нескольких лет после гибели Джо повар не раз пытался убедить сына не начинать снова пить.
— Дэниел, тебе станет лучше, когда ты бросишь пить. Впоследствии ты будешь жалеть, что начинал.
— Пап, я делаю это в исследовательских целях, — отговаривался Дэнни.
Но прошло какое-то время, и стало ясно, что писатель говорит неправду. В новой версии «Ребенка на дороге», которую Дэнни писал пять лет, главные герои не были любителями выпить. Стало понятно: он просто снова начал пить. Без всяких «исследовательских» целей.
Повара утешало лишь то, что Дэнни знал меру. Перед обедом он выпивал пару бутылок пива (ему всегда нравился вкус пива), а за обедом — один-два бокала красного вина. (Без вина Дэнни не мог спать.) Постепенно Доминик убедился, что его любимый сын не вернулся к безудержному пьянству своей молодости.
Состояние печали, захлестнувшее писателя после гибели Джо, так и не рассеивалось. Даже когда он улыбался (теперь это бывало редко), его лицо оставалось печальным. Это замечали все, кто встречался с ним, брал у него интервью или беседовал о делах. Люди, видевшие его впервые, сразу обращали внимание на печальное выражение его лица. Роман «Ребенок на дороге» выходил несколькими изданиями, и это вынуждало Дэнни давать многочисленные интервью. Поскольку сюжет романа перекликался с событиями в жизни самого писателя, вопросов личного характера было не избежать. У каждого автора в каждом произведении есть фрагменты, слишком близко затрагивающие какие-то стороны его жизни, и ему неприятно говорить о них. А есть такие эпизоды, которые прямо бьют по чувствам, и о них писатель предпочел бы вообще молчать.
Дэнни потратил немало сил, чтобы отделить свое творчество от своей личности. Он выпячивал, преувеличивал, растягивал повествование до пределов правдоподобия; он до мелочей продумывал жуткие события и заставлял героев проходить через них. («Так называемые реальные люди никогда не обладают завершенностью, какая есть у целиком выдуманных персонажей», — без устали повторял он.) Однако журналисты, бравшие у Дэнни интервью, почти не спрашивали его о сюжете «Ребенка на дороге» и об особенностях главных героев. Их интересовало, как он «справляется» с гибелью своего сына. Не пересмотрел ли писатель после «реальной жизненной трагедии» свои убеждения о важности литературного вымысла, а именно о силе, серьезности и относительной ценности
