нужен под них целый дом».)
Можно подумать, что эта женщина до безумия любила наряды. Повар грустно усмехнулся, глядя на ее фотографии. Это было нечто вроде шутки. Шарлотта была таким же трудоголиком, как и Дэнни. И встретились они, когда Шарлотта предложила свою пробную версию адаптации романа «К востоку от Бангора».
Она все знала о предыдущих неудачах писателя с экранизацией его романа; знала неукоснительные правила, впоследствии установленные Дэнни: сначала он должен увидеть мало-мальски приемлемый черновик сценария, а потом уже говорить о продаже прав на экранизацию.
Шарлотта была на целую голову выше Дэнни (повару сейчас вспомнилось и это). Почти одного роста с Джо (да и по возрасту ближе к нему, чем к его отцу). И вот эта высокая, красивая молодая женщина согласилась «на свой страх и риск» написать черновой вариант сценария по роману «К востоку от Бангора». Никаких денег и никаких договоров: если Дэнни не понравится ее вариант, Шарлотта просто отправится искать счастья в другом месте.
— Вы уже должны мысленно видеть фильм по моему роману, — сказал ей Дэнни, когда они встретились впервые. (Он не пригласил Шарлоту к себе домой. Они встретились в «Бастринге», где в то время писатель обедал три-четыре раза в неделю.)
— Пока у меня нет идеи фильма, — призналась Шарлотта. — Я просто хочу сделать сценарий.
Она носила очки в темной оправе, что придавало ей вид усердной конторской дамы. Но в ее фигуре не было ничего от синего чулка. Шарлотта была не только высокой, но и имела красивое тело с соблазнительными формами. (Возможно, она и весила на несколько фунтов больше Дэниела.) Она была слишком крупной, чтобы носить розовое платье (так думалось Дэнни в вечер их первого знакомства). Помада на губах Шарлотты по тону соответствовала цвету платья. Однако дела Шарлотты в Голливуде шли достаточно успешно, а сама она была больше похожа на голливудскую сценаристку, чем на жительницу Торонто.
Дэнни по-настоящему понравился черновой вариант сценария «К востоку от Бангора». Понравился настолько, что он продал Шарлотте Тернер права на экранизацию своего романа за один канадский доллар, равнявшийся в то время семидесяти пяти американским центам. Они вместе работали над сценарием, и Дэнни убедился, что Шарлотта умеет много и упорно работать. В те дни кабинет Дэнни находился на первом этаже, где теперь у него был спортзал. Они попеременно работали то здесь, то в кабинете Шарлотты. Фильм появился только через пятнадцать лет, однако сценарий они сделали за четыре месяца. К тому времени Шарлотта Тернер и Дэнни Эйнджел уже жили вместе.
Если писательская комната на третьем этаже была посвящена памяти погибшего Джо, то спальня писателя хранила воспоминания о ныне здравствующей Шарлотте. Повар просто изумлялся, в какой идеальной чистоте держала Люпита многочисленные фотографии в рамках. Почти все снимки были времен совместной жизни Дэнни и Шарлотты; многие запечатлели короткие летние месяцы, проводимые ими на озере Гурон. Как и другие состоятельные торонтские семьи, родители Шарлотты владели небольшим островом в заливе Джорджиан-Бэй. Шарлотта слышала с детства, что ее дед выиграл этот остров в покер (от других людей Дэнни слышал, что для покупки острова ему пришлось продать машину). Отец Шарлотты был смертельно болен, а ее мать, врач по профессии, вскоре собиралась уйти на пенсию. Матери было не до острова, и права наследования переходили к Шарлотте. Остров находился невдалеке от поселка Пуант-о-Бариль. Дэниелу этот остров очень понравился. (Доминик побывал там всего один раз и впредь зарекся ездить.)
Единственными снимками Шарлотты, которые периодически появлялись на досках в комнате повара, были те, где ее засняли вместе с Джо (повар не допускал и мысли повесить их в спальне писателя). Доминика восхищало, как искренне, без оттенка ревности, отнеслась она к Джо. И парню Шарлотта понравилась сразу же. Он видел, насколько счастлив отец, найдя свою новую любовь.
Шарлотта не была лыжницей, однако с удовольствием ездила на уик-энды и рождественские праздники в Уинтер-парк. Повар готовил всем им фантастические обеды. Может, местные рестораны были не так уж и плохи, точнее, они вполне нравились Джо и его друзьям, однако они недотягивали до стандартов повара. Доминик радовался возможности по-настоящему угостить внука. По его мнению, Джо нечасто приезжал в Канаду. (Писатель Дэнни Эйнджел разделял мнение отца.)
Тусклый декабрьский день окончательно догорел. Дэнни лежал на мате у себя в спортзале и глядел на темноту с гроздьями городских огней. Занавесок на окнах не было. До превращения в спортивный зал эта комната служила ему рабочим кабинетом, а писал он лишь в светлое время дня (с возрастом он перестал работать по ночам). Сейчас его не волновало, если прохожие увидят, как он занимается на тренажерах и упражняется с поднятием тяжестей. Фактически комната лишь отчасти служила ему спортзалом. Здесь он встречался с журналистами и давал интервью, здесь его фотографировали. В свою писательскую комнату он никого из посторонних не пускал.
Шарлотта говорила, что после свадьбы она обязательно повесит здесь занавески или жалюзи. Но свадьба не состоялась (как и все остальное, о чем они мечтали), и занавесок на окнах по-прежнему не было. Странный, надо сказать, спортзал, где вдоль стен тянулись книжные полки. Даже перебравшись в бывшую комнату сына на третий этаж, Дэнни оставил внизу изрядное количество книг.
Когда Дэнни с отцом устраивали у себя дома званый обед, верхнюю одежду гости снимали в спортзале. Они вешали пальто, плащи и куртки на поручни тренажеров «бегущая дорожка» и «Стейрмастер»[129], на велотренажер либо бросали на скамью, где Дэнни поднимал тяжести. Обязательной принадлежностью этого странного спортзала были несколько пюпитров, пачка бумаги для пишущих машинок и масса всевозможных ручек. Иногда, крутя педали велотренажера, Дэнни что-то набрасывал на листке. Он ухитрялся писать, занимаясь на «бегущей дорожке». Из-за боли в коленях ему пришлось отказаться от настоящих пробежек. Тренажеры давали неплохую нагрузку, а главное — колени после них не болели.
Для своих пятидесяти восьми лет Дэнни находился в достаточно приличной физической форме. Он оставался худощавым, однако прибавил несколько фунтов с тех пор, как снова начал пить пиво и красное вино. Будь сейчас жива Джейн, индианка непременно сказала бы ему, что для людей его телосложения пара бутылок пива и два бокала вина в день — это чересчур много. («Джейн слишком сурово относилась к „огненной воде“», — говорил Кетчум, который и в восемьдесят три не признавал умеренности.)
Дэнни установил на «Стейрмастере» комфортный режим нагрузки. Он поднимался по искусственной лестнице и думал о Кетчуме. Трудно сказать, когда именно приедет старый сплавщик. Он их об
