Даниэлла проснулась с тяжелой головой и мрачными мыслями. После такого пугающего сна её состояние сложно было назвать нормальным. С трудом открыв глаза, девушка вздрогнула — рядом на кровати сидел доктор и внимательно смотрел на неё:
— Ты не поехал в клинику? — спросила она, неловко пытаясь подняться с кровати.
— Я позвонил, сказал, что задержусь, — он потрепал её светлые волосы, потом взял с туалетного столика гребень и принялся бережно расчесывать золотистые пряди её волос, что почти магическим образом успокаивало, — Ты ночью спала беспокойно, кричала и вздрагивала во сне. Я испугался за тебя, тебе самой не помешал бы врач.
Златовласая умиротворенно улыбнулась и утвердительно кивнула:
— Я держусь, со мной всё будет хорошо. К тому же, наша Марго не даст мне погрузиться в уныние, — эти мысли заставили её улыбнуться, — а ты нужен своим пациентам, — Даниэлла провела рукой по его ладони и взяла со спинки кресла свой халат.
— Ты уверена? — вопросительно посмотрел на неё Джек.
— Я справлюсь, не переживай, — подобрав длинные волосы заколкой, девушка ещё раз улыбнулась своему отражению в зеркале, — Мне сегодня быть целый день с Маргаритой и детьми — скучать не придется, сам понимаешь.
В таком приподнятом настроении они спустились в столовую, пока Дэни не заметила на столе утренний выпуск многотиражки:
— Что это? Утренняя газета, — девушка подошла ближе и взяла её в руки, — И что пишут? — повертев газету в руках, она пробежалась глазами по заголовкам, — Программа телепередач — это неинтересно. Объявления о знакомствах — это нам не нужно, правда? А это что? — светловолосая изменилась в лице и побледнела, чуть не выронив газету, — Как? Как такое может быть? Только не это… — она присела на стул, справляясь со сбившимся дыханием, судорожно хватая ртом воздух, она вцепилась пальцами в сидение, — Что там написано? Что-то я не могу разобрать — этот человек, что, умер? Его убили вчера ночью? — она резко отложила бумаги, словно чего-то сильно испугавшись.
— Кто это? Ты его знаешь? — доктор вопросительно посмотрел в голубые глаза супруги.
— Хотела бы я никогда его не знать… — покачала светловолосой головой Даниэлла — Это я убила его.
— Что ты такое говоришь? — с подносом капкейков в руках, Джон так и застыл на пороге столовой, — Как это возможно?
Блондинка была вся на взводе, она подскочила со своего места, чуть не выбив поднос из его рук.
— Да послушайте же! — из глаз её брызнули слезы, она бессильно опустилась на стул, — Ночью он проник в мой сон и пытался убить меня. Но… но, я… Я убила его, черт побери! Я даже не представляю, зачем он это делал, не знаю, каким он был человеком… Как же мне жить дальше? — как ей этого не хотелось, пришлось поделиться ужасными подробностями своего пугающего сновидения.
— Милая, с тобой всё в порядке? — Маргарита отставила графин с соком и присела рядом, обняв подругу.
— Конечно, я не в порядке, — неожиданно Дени освободилась из её рук и стукнула кулаком по столу так, что стаканы на нем испуганно зазвенели, а Маргарита невольно вздрогнула, — как вы не понимаете?!
— Всё будет хорошо, послушай… — маленькая брюнетка робко положила руку ей на плечо.
— Ничего не будет хорошо, пока я не разберусь, что случилось, — светловолосая повернула к ней серьезное и напряженное лицо, — я должна быть там. Я не успокоюсь, пока не пойму…
— Да что это с ней? — озадаченно прошептал Джон, бросив заинтересованный взгляд в её сторону.
Но не успел он и развернуться, чтобы пойти за второй порцией пирожных, как девушка поднялась со своего места, ухватив его за рукав рубашки:
— А с вами что такое? Со всеми вами? — её возмущенный взор впивался в лица собравшихся.
— Он был демоном, Ди! Он убить тебя хотел! — весомо аргументировала Маргарита.
Брюнетка наивно полагала, что подобное должно было утешить подругу, но вместо этого златовласая разнервничалась ещё сильнее:
— Но умер он от моей руки! Я не контролировала себя! — развернулась она лицом к Маргарите, бросив контраргументы, — Я думала, что это только сон, а он погиб по-настоящему.
— Ты не виновата, ты защищалась, — доктор крепко обнял её за плечи и почувствовал на своих руках влажные капли её слез.
Даниэллу мало что могло довести до слез, но сейчас они были самые настоящие, она ревела как ребенок:
— Как такое могло произойти? — в последней надежде она обратилась к друзьям за так необходимой ей сейчас поддержкой, — Я же хорошая, ведь так? Так, черт возьми? Это так? Не молчите же, ради Бога! — она резко отстранилась, кода доктор попытался обнять её, схватившись руками за голову, — НЕТ! Лучше не говорите ничего. Мой мозг сейчас взорвется от ваших эмоций. Это… переполняет меня…
— Что? Что происходит с тобой? — слова доктора долетали до златовласой, будто издалека.
— Я и сама хотела бы знать, — чтобы как-то отвлечься и хоть чем-то занять руки, она почти автоматически кинулась разливать чай, но дрожащие руки не удержали чайник, и он выскользнул, расплескав кипяток и погребая под собой комплект столового фарфора.
Девушка схватила полотенце, чтобы прибрать со стола, но молодой хирург остановил её, заставив сесть на место:
— Боже, Джек, прости меня, я сегодня с самого утра сама не своя, — виновато выдавила она, но руки, на всякий случай, решила держать при себе и ничего не трогать, — Ты же мог обварить свои руки и лишиться любимой работы!
— Со мной всё нормально, — заверил её Джек, в то время, как Маргарита вопросительно стреляла глазами в сторону Джона, но тот мог только недоуменно пожать плечами, также не до конца понимая, что происходит, — А вот, что с тобой?
— Я не знаю, не знаю… Я начинаю тяготиться этой силой, — Даниэлла чувствовала себя такой опустошенной, словно переступила некую черту, за которой больше ничего нет — только бесконечная тьма, — Я больше не управляю ею, она управляет мной.
Вокруг воцарилось молчание — друзья ошеломленно притихли, да и сама девушка пыталась осмыслить ею же сказанное.
И все терзания её души видела в своем зеркале Лаурита:
— Какой сюрприз. Я чувствую сильное смятение, — Лаура, улыбнувшись провела ладонью по холодной гладкой поверхности стекла, точно считывая информацию по ту сторону зеркала и сканируя душевное состояние златовласой, — Что же, хоть какой-то от тебя оказался прок, Саймон. При жизни ты не смог послужить мне лучше. И на том спасибо — твоя гибель поселила сомнения в её душе и сделала восприимчивой к моему проклятию, которое сведет её с ума, — наконец, удовлетворенно хмыкнула она.
