— Пойдемте ко мне домой. Я только вчера наполнила холодильник. Мы сможем найти что-нибудь поесть.
Очевидно, перспектива остаться в одиночестве беспокоила их не меньше, чем Сюзанну, поэтому ее предложение было немедленно принято.
Каждый добирался на своем автомобиле. Сюзанна загнала свой в одноместный гараж, а Митч и Янк оставили машины перед ним. Войдя в дом через кухню, она услышала из холла хриплый смех Пейджи.
— Вот это да! Ну разве мне сегодня не повезло? Скажите-ка, мальчики, не мечтали ли вы когда-нибудь о сексуальной тройке?
Сюзанна быстро бросилась в холл. Она услышала довольный смех Митча, прозвучавший для нее крайне неприятно.
— Извини, милашка, я работаю только в одиночку.
— Оно и видно. Бьюсь об заклад, ты и носков не снимаешь!
Сюзанна вошла как раз в тот момент, когда Пейджи прохаживалась перед Янком.
— Нет настроения, тихоня?
Она придвинулась ближе, Янк крепко ухватил ее за руку, удерживая таким образом на почтительном расстоянии.
— Рад тебя видеть, Пейджи!
Присутствие Пейджи оказалось очень кстати, это всех отвлекло от грустных размышлений. Она подняла им настроение, не задавая лишних вопросов. Загнав всех на кухню, Пейджи принялась выкладывать на доску для хлеба ломтики холодного мяса и делать сандвичи.
Присутствие Пейджи — одного из основных держателей акций ФБТ — препятствовало обсуждению отчаянного положения, о котором все только и думали, но партнеры, казалось, даже обрадовались передышке. Завтрашний день наступит скоро, вот тогда они смогут подвести итоги и посмотреть, что еще можно спасти.
Янк во время еды был молчалив и рассеян. Митч, напротив, поддразнивал и добродушно подшучивал над Пейджи, будто ничто в мире его не волновало. У Сюзанны снова возникло желание узнать, из-за каких таких качеств сестры так преобразился ее скучный партнер.
Когда подошла очередь ванильного мороженого, густо сдобренного домашним сиропом, Пейджи сосредоточила все свое внимание на Янке. Озорно улыбнувшись, она спросила:
— Знаешь, почему женщины-пигмеи не любят пользоваться тампонами?
— О Боже, — простонала Сюзанна, теряя интерес к мороженому.
Пейджи делала ей знаки, чтобы та помолчала, пока Янк думает над ответом. После того как ему ничего не пришло в голову, она наклонилась к его уху:
— Они спотыкаются и падают, зацепившись за завязки!
Митч довольно расхохотался. Янк морщил лоб, словно пытался подвергнуть всестороннему анализу предмет беседы в целом.
— Пейджи, это же вульгарно, — запротестовала Сюзанна.
Все трое уставились на нее с различной степенью неодобрения, пока она не почувствовала себя школьной учительницей, этакой чопорной старой девой с волосами на подбородке. Сюзанна, положив салфетку, поднялась из-за стола.
— Вы, люди, можете веселиться всю ночь, если хотите, а я ложусь спать. По утрам приходит женщина убирать в квартире, так что посуду мыть не надо.
Митч встал:
— Уже поздно. Думаю, мне тоже пора идти спать.
Пейджи озорно подняла бровь:
— Почему бы не пойти с Сюзанной? Комбинация ваших характеров просто-таки гарантирует воспламенение простыней. Держу пари, что вдвоем вы могли бы поднять температуру в спальне, наверное, градуса на полтора.
— Пейджи, да замолчи ты наконец! — Сюзанна сердито посмотрела на сестру и проводила Митча до дверей. Хотя она понимала, что это глупо, насмешка Пейджи заставила ее смутиться. — Встречаемся в моем офисе в понедельник в восемь, договорились?
Он кивнул и целомудренно коснулся губами ее лба.
— Береги себя, слышишь? Мы что-нибудь придумаем.
Она закрыла за ним дверь и пошла наверх в свою спальню. Если бы это было так легко!
Уборку посуды со стола на кухне Пейджи превратила в большое шоу. С силой, гораздо большей, чем это было необходимо, она вырывала у Янка чашку.
Он осторожно сжал ее запястья.
— Ты была груба со своей сестрой.
— А я всегда груба с Сюзанной. Она не узнала бы меня, если бы я вдруг стала ласковой.
Он продолжал держать ее за запястья. Чтобы наказать его, она нарочно впрыгнула к нему на колени, где и застряла между краем стола и его тонким жилистым телом.
— Как твой обет безбрачия, миленький? Еще не собираешься нарушить свой пост? — Она просунула палец между двумя пуговицами на его рубашке и слегка царапнула ногтем кожу.
Янк убрал ее руку.
Она драматично вздохнула и встала с его колен.
— С тобой я чувствую себя Марией Магдалиной, пытающейся соблазнить Иисуса.
— Сейчас неподходящее время, Пейджи.
— А ты неподходящий мужчина. — Она собиралась произнести эти слова легко, но они вырвались с какой-то резкой и злой интонацией. Попытавшись обратить все в шутку, Пейджи засмеялась, но смех прозвучал неискренне.
Он оказался за ее спиной, когда она подошла к раковине.
— Пожалуйста, не волнуйся.
— Кто, я? С какой стати?
— Сейчас кругом трудности. Мы в кризисе.
— Это не мои заботы, дорогой. И, между прочим, наше соглашение расторгается прямо сейчас.
— Это не самая лучшая мысль.
— Ну ладно, можешь его пока придерживаться. А я извещаю тебя официально, что не пройдет и месяца, как я брошу твоего красавца приятеля в большую двухспальную кровать и сведу его с ума.
Он затих, а потом спросил:
— Ты что, захотела лечь в постель с Митчем?
— А какая женщина в здравом уме не захочет?
Она ожидала от него какой-нибудь резкой реакции, молила, чтобы он закричал или стал трясти ее, или пообещал запереть в комнате до тех пор, пока она не откажется от своего намерения. Вместо этого он посмотрел на нее с большой серьезностью. А затем, к ее удивлению, откинулся в кресле и улыбнулся удовлетворенной улыбкой человека, у которого весь мир находится под полным контролем.
— Поскольку речь идет о Митче, то все в порядке.
Ей захотелось ударить по этому удлиненному, близорукому лицу. Он словно вонзил пилочку для ногтей в самое ее сердце! В этот момент она просто возненавидела его и поэтому по-кошачьи улыбнулась самой обольстительной из своих улыбок:
— Ну как, займемся?
Янк некоторое время смотрел на нее настолько задумчиво, что она засомневалась, действительно ли он понял вопрос, но затем потрепал ее по руке и, направляясь к выходу, сказал, что ей нужно хорошо отдохнуть.
Когда этой ночью она забралась в кровать, ей послышалось эхо дьявольского смеха.
Когда Сюзанна утром в понедельник пришла на работу, заявление Сэма об отставке уже лежало у нее на столе. Она смотрела на него пристальным взглядом, не желая касаться бумаги пальцами. Четкие, черным по белому, буквы начали расплываться перед глазами. Она оттолкнула бумагу и прикрыла ее папкой.
