Она было открыла рот, чтобы защитить себя, но потом поняла, что в этом нет необходимости. Он был просто жалок, жалок, как распоясавшийся ребенок.
— Я пришла сюда посмотреть, все ли с тобой в порядке, — сказала Сюзанна. — И теперь, увидев, что ничего, кроме жалости к себе, тебя не беспокоит, ухожу.
Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за руку:
— Даю тебе еще один шанс — шанс идти со мной рядом.
— Что, к новому приключению? — презрительно ответила она.
— Ну да. К новому. Лучшему. Как только мир узнает, что я оставляю «Сисвэл», меня захотят заполучить все инвесторы страны, они будут стоять в очереди, умоляя, чтобы я взял их деньги. Ведь я — золотой мальчик, милашка, чертово дитя мечты капитализма!
В словах звучало бахвальство, но она знала, что так оно и есть. Какой-то инвестор уже сегодня утром звонил ей, пытаясь выяснить, как найти Сэма.
Она отдернула руку.
— У тебя нет ни малейшего представления о том, что такое настоящее рисковое предприятие, предприятие-приключение. Дело не в том, чтобы что-то начать, — это игра для детей. Настоящее приключение — пройти все до конца. Ты сходишь на самом трудном участке дистанции, Сэм, — и в браке, и в работе.
Ей на мгновение показалось, что он собирается ее ударить, но она не дрогнула. Сэм был задира, а задир надо встречать лицом к лицу и давать отпор.
— Убирайся отсюда, — презрительно сказал он. — Поди прочь и поучись жизни. Может, тогда я смогу принять тебя обратно!
Она посмотрела на него пристальным, долгим взглядом:
— Я не вернусь. Никогда!
Сюзанна вышла из дома, и, вдохнув чистый воздух, наполненный запахом эвкалиптов, почувствовала себя свободной. Связывавшие ее с Сэмом узы любви и привязанности разорвались окончательно. Она навсегда покончила с любовью к мальчишкам.
Глава 30
Хэл Ландин, руководитель службы безопасности «Сисвэл», был одним из тех немногих сотрудников компании, кому перевалило за сорок. В прошлом городской полицейский из Оклахомы, он был убежденным пессимистом, считавшим, что, как бы плохо ни шли дела, дальше они пойдут еще хуже. И охота на человека, совершившего диверсию против «Сисвэл», могла служить ярким подтверждением этого его убеждения.
Уже наступил декабрь, он же включился в эту лихорадочную гонку еще в октябре, когда Сюзанна Фальконер, впервые вызвав его к себе в офис, рассказала об истории с чипом ПЗУ. Все факты, которые удалось раздобыть Ландину, указывали на Эдварда Фиеллу. У него даже появилось чувство, будто он знает, как была произведена подмена. Фиелла, по-видимому, пролил кофе как раз в тот момент, когда прибыл посыльный за командами для чипа ПЗУ, которые следовало доставить в «Дейл-Уэллс». Именно тогда и была произведена замена. К несчастью, найти Фиеллу оказалось гораздо труднее, чем они предполагали.
Ландин чувствовал себя неуютно, усаживаясь в кресло и глядя на сидевшую по другую сторону стола женщину. Ее вовсе не обрадует то, что он должен сообщить ей.
— Боюсь, у меня скверные новости о Фиелле.
— Какой кошмар, — проворчала она. — Вы что, опять его потеряли?
— Не совсем. Мы в конце концов напали на его след в Филадельфии. К сожалению, мы опоздали на десять дней.
— Он опять ускользнул?
— Нет. Хм-м… он мертв.
— Мертв?!
— Да. Десять дней назад погиб в автомобильной катастрофе.
— О нет! — Кончиками пальцев она потерла лоб. — Что там случилось?
— Парочка подвыпивших подростков проехала на красный свет. Он был уже мертв, когда полицейские вытащили его из автомобиля. Вот оно как бывает.
— Видно, удача ни в какую не желает нам улыбнуться, верно? Вы нашли о нем еще что-либо?
— Да. Он ехал на автомобиле марки «Мерседес 380 SL» с откидным верхом. Он купил его новым через несколько недель после того, как ушел из «Сисвэл».
— Это дорогая машина. Я не видела никакого упоминания о ней в его кредитном отчете.
— Тут что-то непонятное. Он заплатил наличными.
Она покрутила между пальцами ручку, одновременно додумывая то, что недосказал Ландин.
— Это обстоятельство, по существу, полностью исключает возможность того, что он был просто фанатиком, подстроившим диверсию с чипом только ради развлечения, не так ли?
— Согласен, мисс Фальконер. Я бы даже сказал, что оно напрочь разваливает эту теорию.
Поскольку акции одного партнера-основателя мог скупить только другой партнер-основатель, акции Сэма пришлось выкупать ей, Митчу и Янку. Возврат «Блейз-III» изрядно понизил стоимость принадлежавших Сэму пятнадцати процентов, и тем не менее их выкуп все равно обошелся каждому из них в миллионы долларов.
Сюзанна пострадала сильнее всех, поскольку не могла получить доступ к активам, которыми они с Сэмом владели вместе до вступления в силу решения о разводе. В результате ей пришлось опустошить все свои финансовые резервы. Она заменила свой «БМВ» «фордом» модели «компакт» и временно проживала теперь в городском домике «Снсвэл» на правах совместного владения, не имея пока возможности приобрести ничего другого. «Это стиль Долины, — грустно шутила она в беседах с Митчем. — Сегодня ты миллионер, а завтра — нищий».
Но это была не шутка. До того как все это произошло, чистый капитал Сюзанны — во всяком случае на бумаге — приближался к ста миллионам долларов. Но когда наступил новый год, а ей по-прежнему приходилось каждый добытый доллар вкладывать в их умиравшую компанию, она была практически разорена.
Мрачные, дождливые зимние дни плавно перешли в раннюю весну. То, что начиналось как тонкая струйка отказов компьютеров, превратилось в сущий потоп. Компании требовались деньги. Они продали все несущественные в данный момент ценности — конференц-центр вблизи Кармела, товарные склады, земли, приобретенные в надежде расшириться, — но все это было равносильно тому, чтобы пытаться остановить льющуюся из пулевой раны кровь клочком туалетной бумаги. К концу июня у Сюзанны появилось ощущение, будто каждый новый день, который они прожили не обанкротившись, — чудо.
Возвращаясь с работы поздним июньским вечером, она прикидывала, застанет ли Митча и Янка в городском домике.
Ее партнеры приобрели привычку заглядывать к ней по нескольку раз на неделе. Предлогом для этих посещений была возможность поговорить без помех, досаждавших им в течение дня. Но Сюзанна знала, что истинной причиной столь частых посещений была надежда на то, что скорее всего там будет и Пейджи, а Пейджи как никто помогала им забыть про свои невзгоды.
Пейджи была для них как прекрасная белокурая наседка. Она баловала их, клохтала над ними, воодушевляя и давая пищу телам. Когда они чувствовали себя слишком измотанными, чтобы двигаться дальше, она восстанавливала их силы своей живой болтовней. Она была главным держателем акций их самого свирепого конкурента, но ее присутствие не мешало им делиться секретами. Пейджи не интересовали кипевшие вокруг нее деловые дискуссии, она лишь хотела знать, что желал выпить или съесть каждый из них.
