Совещание у Сталина по этому вопросу состоялось в сентябре 1942 года. По некоторым данным, на него были вызваны из Казани академики Иоффе, Семенов, Хлопин и Капица. Их информировали о том, что в Германии, Англии и США принимаются меры по созданию атомного оружия. В воспоминаниях Кафтанова об этом совещании говорилось: «Докладывая вопрос на ГКО, я отстаивал наше предложение… После некоторого раздумья Сталин сказал: “Надо делать”».
В постановлении ГКО «Об организации работ по урану» № 2352 от 28 сентября 1942 года, подписанном Сталиным, говорилось: «Обязать Академию наук СССР (акад. Иоффе) возобновить работы по исследованию осуществимости использования атомной энергии путем расщепления ядра атома урана и представить Государственному комитету обороны к 1 апреля 1943 года доклад о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива». Президиум Академии наук обязывался организовать специальную лабораторию атомного ядра, которая была создана под руководством И.В. Курчатова на базе эвакуированного в Казань Ленинградского физикотехнического института. В ее составе были такие известные физики, как Флеров, Джеле-пов и другие. В числе начатых исследований значились проблемы разделения изотопов урана и, в частности, разработка метода газовой диффузии.
К февралю 1943 года появились признаки того, что «решения ГКО по урану выполняются плохо». Поэтому принимается постановление ГКО № 2872 от 11 февраля 1943 года, подписанное В.М. Молотовым, которое гласило: «В целях более успешного развития работ по урану: 1. Возложить на тт. Первухина М.Г. и Кафтанова С.В. обязанность повседневно руководить работами по урану и оказывать систематическую помощь спецлаборатории атомного ядра Академии наук СССР. 2. Разрешить Президиуму Академии наук СССР перевести группу работников спецлаборатории атомного ядра из г. Казани в г. Москву для выполнения наиболее ответственной части работ по урану…». Распоряжением по Академии наук от 12 апреля 1943 года переведенная из Казани спецлаборатория по атомному ядру получила кодовое название лаборатории № 2 АН СССР, под которым она функционировала многие последующие годы. Работы в ней начались по существу с нулевой отметки.
В американском атомном центре — Лос-Аламосе — тем временем начался монтаж оборудования и стал прибывать персонал. В Англии были определены исследовательские и производственные центры, разработана рабочая концепция конструкции атомной бомбы. Важнейшей задачей НТР стало оказание содействия в преодолении нашими учеными и специалистами отставания и выведении наших работ как минимум на англо-американский уровень.
Спецслужбы разведываемых стран долгое время оставались в неведении о деятельности советской разведки, о ее источниках информации. Все эти источники были высококомпетентными специалистами, людьми, преданными идее сотрудничества с советской разведкой ради достижения победы над фашистской Германией, и противниками утаивания их правительствами от своего союзника работ по созданию атомного оружия.
Нельзя не сказать о мужестве агентов. Разведчик обязан идти на встречу даже в разгар налета на Лондон немецких бомбардировщиков — это его долг. А что побуждало агентов в этих условиях вовремя приходить на место назначенного им свидания, когда все, кого застиг налет, стремятся спрятаться в какое-либо убежище? Материальный фактор не играл никакой роли во взаимоотношениях источников информации с нашей разведкой. Это сотрудничество они рассматривали как нравственный и политический долг в условиях войны с фашизмом.
Успехи НТР в области раскрытия секретов ядерного оружия объяснялись тем, что она опиралась на агентурную сеть, которая насчитывала около десятка агентов. Вся поступавшая из резидентур информация передавалась лично И.В. Курчатову и доводилась им до своих сподвижников в собственной интерпретации. В результате новые моменты в исследованиях, по свидетельству Игоря Васильевича, воспринимались учеными как сведения, поступавшие, вероятно, из других отечественных секретных центров. Такая маскировка соответствовала интересам разведки, ибо отвечала требованиям конспирации. Это положение существовало до создания в 1945 году Специального комитета Совета Министров СССР по проблеме № 1, после чего круг адресатов расширился.
9 августа 1949 года успешно завершилось испытание первого образца отечественной атомной бомбы. Вся страна приветствовала это выдающееся достижение своих ученых, конструкторов, инженеров и рабочих. Появление у Советского Союза ядерного оружия усилило оборонительный потенциал страны и привело к образованию паритета атомных вооружений. Это имело также большое научно-техническое значение с точки зрения развития ядерной физики и атомной промышленности.
Реально оценивая свой вклад в создание отечественного ядерного оружия, научно-техническая разведка никогда не противопоставляла себя советским физикам, конструкторам и производственникам, ибо не занималась расчетами, экспериментами, конструированием его образцов, а лишь доводила полезную и важную добываемую информацию до своих ученых коллег. Ее достоинством всегда являлось своевременное отражение достигнутого в США и Англии уровня теоретических и прикладных исследований и отсутствие в сведениях целенаправленной дезинформации.
Информация разведки стала играть свою роль практически с начала работы лаборатории № 2. Значение первых же сведений, с которыми знакомился И. Курчатов, состояло, по его мнению, в том, что они «заставляют нас по многим вопросам пересмотреть свои взгляды» и указывают «на технические возможности решения всей проблемы в значительно более короткие сроки, чем предполагалось. Эта информация имела важное значение, ибо способствовала оптимизации программы создания собственного атомного оружия и необходимых для этого теоретических исследований, экспериментов, конструкторских разработок и т. д.».
Этапной вехой можно считать и сведения разведки о плутонии. 22 марта 1943 года И. Курчатов писал, что «в нашей стране собственных работ по изучению плутония не проводилось… Поэтому информация о работе с этим элементом имеет весьма важное значение». В июне того же года он указывал на получение от разведки подробных сведений о физических свойствах плутония, характере деления ядер атомов, периоде полураспада, энергии вторичных нейтронов, сечении деления медленными нейтронами и др.
Академик А. Иоффе считал, что получаемые данные «на много месяцев сокращали объем работ и облегчали выбор направлений, освобождали от длительных поисков. Я не встречал ни одного ложного указания». Не надо говорить, как воодушевляли разведчиков такие отзывы.
Главной целью НТР было информировать наших ученых как можно быстрее и подробнее об англо-американском пуги к атомному оружию. Среди полученных сведений можно назвать методику определения критической массы ядерного заряда, данные об инициаторе цепной реакции в плутониевом заряде атомной бомбы, расчеты, схему и описание американской атомной бомбы, испытанной в 1945 году. Далее можно назвать подробные данные о конструктивных особенностях газодиффузионного каскада для производства урана-235, включая чертежи секций этой промышленной установки, образцы и технологию изготовления мембран, информацию о ядерном реакторе тепловой мощностью 100 тыс. квт. для производства 100 граммов плутония в сутки, отчет об изучении спектра вторичных нейтронов и определении коэффициента их размножения в массе чистого металлического урана, уточненные константы ядерных реакций, нормы допустимого радиоактивного облучения, поведение масс меньше критических, изготовление урановых стержней в защитных оболочках, технологию извлечения урана из руды, которая была признана столь уникальной, что в течение года был построен специальный завод для ее применения. В апреле 1945 года была получена подробная информация о конструкции американского опытного реактора Ферми, который, как полагают, мог послужить прототипом реактора, заработавшего в лаборатории № 2 в августе 1946 года.
В итоге остается сказать, что разработка атомной бомбы в СССР стала реальностью благодаря совместным усилиям ученых, производственников и разведчиков. Что касается последних, то им дорого сознание честно и бескорыстно исполненного долга.
Успешное создание отечественного ядерного оружия в короткий исторический срок имело важное военное и политическое значение. Во-первых, вооруженные силы страны получили принципиально новый мощный инструмент сдерживания; во-вторых, бывшие союзники СССР, в тайне от него создавшие свое атомное оружие, лишились монополии.
Другим выдающимся достижением научно-технической разведки во время Второй мировой войны было освещение проблем радиолокации, расширившей боевые возможности всех родов войск. Создание более совершенных радиолокационных систем требовало новых технологий. В годы войны наша страна не располагала в должной мере такими возможностями. Поэтому НТР добыла много полезных сведений по теории радиолокационных устройств, о схемных решениях и элементной базе, инструкции по использованию и наладке радиолокаторов для авиации, ПВО и военно-морского флота.
