Для сотрудников Коллонтай и резидентуры НКГБ в Стокгольме наступили поистине «горячие денечки».
Рано утром 10 февраля 1944 года Коллонтай пригласила к себе Синицына и рассказала ему, что один из богатейших промышленников Швеции Валленберг выезжал в Финляндию, чтобы убедить финнов начать переговоры с СССР об условиях перемирия. По возврщении из Хельсинки Валленберг сказал, что вскоре в Стокгольм прибудет представитель Финляндии Паасикиви. Финн будет иметь поручение своего правительства выяснить условия выхода из войны.
«Так вот, — сказала Александра Михайловна, — я вчера получила из Москвы эти условия и хочу, чтобы вы познакомились с ними прежде, чем я сообщу их Паасикиви».
Уже самый беглый просмотр условий наводил на мысль, что они для проигравшей войну стороны были чрезвычайно необременительны. Они включали всего лишь несколько пунктов:
— разрыв отношений с Германией и интернирование немецких войск и кораблей в Финляндии, причем, если финская сторона считает эту задачу для себя непосильной, то Советский Союз готов оказать ей необходимую помощь своими войсками и авиацией;
— восстановление советско-финляндского договора 1940 года;
— немедленное возвращение военнопленных Советского Союза и союзных с ним государств, а также гражданского населения из этих стран, содержащихся в концлагерях или используемых финнами на работах;
— вопрос о возмещении убытков, причиненных Советскому Союзу военными действиями и оккупацией советской территории, остается открытым до переговоров в Москве.
Не дождавшись комментария со стороны Синицына, Александра Михайловна сказала, что сама не ожидала таких мягких условий перемирия. Ведь одно из главных положений его — это всего лишь восстановление советско-финляндского договора 1940 года и отвод финских войск к границе.
«Какая страна-победительница предложит почти поверженной стране такие великодушные условия без ее оккупации?» — воскликнула Коллонтай.
Но на деле даже эти, казалось бы, минимальные условия перемирия вызвали в Финляндии острую политическую борьбу между сторонниками продолжения войны и сторонниками перемирия. Вмешалась в эту борьбу и гитлеровская Германия. Через свои источники резидентура НКГБ в Стокгольме узнала, что Гитлер срочно направил в Хельсинки своего министра иностранных дел Риббентропа, чтобы убедить руководство Финляндии в неизбежности конечной победы Германии над союзниками, запугать мрачными перспективами сепаратного мира и обвинить финские власти в попустительстве «шпионской антигерманской» деятельности. Синицын с горечью докладывал Александре Михайловне, что миссия гитлеровского эмиссара в Финляндию оказалась успешной и в качестве подтверждения привел слова финского президента Рюти: «…Я не заключу мира с Советским Союзом иначе, как по соглашению с Германской империей и не разрешу сделать это никакому правительству Финляндии, назначенному мной!»
Казалось, что совместные усилия советских дипломатов и разведчиков по достижению перемирия с Финляндией окончились неудачей. Но в дело вновь вступила Советская Армия. Она начала решительное наступление на Карельском фронте. Ее «аргументы» оказались весомее. Вскоре финские политики сами запросили перемирия…
В этих условиях резидентура советской внешней разведки начала срочно восстанавливать связь со своими довоенными источниками информации в Финляндии. Однако характер взаимоотношений с ними стал теперь другим. Они должны были включиться в работу в качестве источников влияния и содействовать установлению прочной дружбы между народами Финляндии и СССР. Это была большая и ответственная задача, рассчитанная на длительную перспективу. В этом деле не было мелочей. Все было подчинено единой цели. Даже вызволение из каторжной тюрьмы видной писательницы и общественного деятеля Финляндии Хеллы Вуолийоки было использовано резидентурой для организации мощного движения демократических сил страны в поддержку идеи сближения с СССР.
История Хеллы Вуолийоки началась еще в самый разгар войны в 1942 году. Двое оперативных сотрудников внешней разведки подготовили в Москве для переброски за линию фронта девушку-финку Эльвину. Она была радисткой и должна была передавать в Центр сведения об обстановке в Финляндии. Молодые сотрудники не придумали ничего лучше, как вывести Эльвину на не имевшую ничего общего с советской разведкой популярную финскую писательницу Хеллу Вуолийоки, известную своими симпатиями к Советскому Союзу. Планировалось, что радистка, переброшенная самолетом через линию фронта, приземлится на парашюте около загородного дома Хеллы Вуолийоки и та непременно приютит на какое-то время девушку у себя, пока она не найдет себе занятий, точнее, прикрытия в близлежащем Хельсинки. Однако все вышло наоборот.
Появление незваной гостьи в доме очень встревожило Хеллу Вуолийоки. Она не на шутку испугалась возможности поисков парашютистки в районе своего поместья. Ведь как ни укрывай Эльвину, выдавая ее за свою дальнюю родственницу, полицейские без труда могут обнаружить наспех спрятанный под деревом парашют, а затем отыскать и саму разведчицу. Так и случилось. На пятнадцатый день в дверь дома Хеллы настойчиво постучали. На вопрос «Кто?» последовал ответ: «Полиция». Вошло четыре человека. В руках у них был парашют Эльвины. Затем полицейские начали проверку документов жильцов и обыск во всем доме. Эльвину арестовали, сославшись на то, что ее документы «вызывают подозрение», и увезли в Хельсинки, Хеллу Вуолийоки предупредили о невыезде из усадьбы без специального разрешения на это городской полиции.
Беседы-допросы Эльвины продолжались несколько месяцев, и когда следствие было закончено, дело парашютистски-разведчицы было передано в суд. Вердикт был предсказуем. Суд приговорил девушку к смертной казни. Когда ей был зачитан смертный приговор, она пережила сильнейший стресс и… сошла с ума. Эльвину не казнили. В камере смертников она находилась до подписания перемирия. 19 сентября 1944 года ее передали советским представителям…
Как только судебный процесс над Эльвиной был закончен, арестовали и Хеллу Вуолийоки. На следствии ей инкриминировали тайную связь с противником и укрытие советской шпионки в целях передачи через нее секретной информации вражеской стороне. На протяжении допросов Вуолийоки от нее требовали признания, что она является советской шпионкой, и сведения о том, кто из ее близких знакомых занимается шпионажем в пользу Советского Союза.
Суд над финской писательницей состоялся весной 1943 года. Хелла Вуолийоки была приговорена к пожизненному заключению. Осужденная была сразу препровождена в одиночную камеру, где и содержалась до дня подписания перемирия с Финляндией. Ее моральное и физическое состояние было очень тяжелым. В день выхода
Хеллы Вуолийоки из тюрьмы у ворот собрались тысячи ее сторонников и почитателей таланта. Мужественная женщина снова заняла положенное ей видное место среди финской творческой интеллигенции и стала одним из создателей и руководителей Демократического союза народа Финляндии. Москва по-своему воздала должное благородству и таланту это замечательной женщины. После войны одна из ее пьес «Каменное гнездо» была поставлена в Малом театре в столице и имела большой успех. На Лубянке же о жертвах бездарной операции старались не вспоминать. Уж слишком тяжелыми для ее непосредственных участников стали последствия этой операции «на авось».
Прошло совсем немного времени, и «финская группа» стокгольмской резидентуры внешней разведки снова перебралась в Хельсинки. На прощание Александра Михайловна Коллонтай сказала несколько добрых слов в адрес сотрудников резидентуры. «Ваша помощь, — заявила она, — по подготовке и проведению конфиденциальных переговоров с финнами и шведскими представителями о капитуляции Финляндии и подписанию с ней перемирия была поистине незаменимой…» Александра Михайловна знала цену добрых слов и никогда бездумно не разбрасывалась ими.
А тем временем в Финляндии было сформировано новое правительство. Его премьером стал Юхо Кусти Паасикиви. В дореволюционные годы он окончил юридический факультет Петербургского университета и слыл приверженцем монархии. Политикой он стал заниматься с юношеских лет.
Много раз в составе финской делегации он принимал участие в переговорах с Советским Союзом в довоенное время и на этих переговорах занимал компромиссную, вполне доброжелательную к СССР позицию. Несколько раз Паасикиви встречался с Молотовым и Сталиным, и они с уважением относились к новому финскому премьеру.
С первых же дней работы нового кабинета стало очевидным, что Финляндия явно меняет курс своей политики и ориентируется на сближение с СССР. Архитектором этой политики стал Паасикиви.
