с пояса нож и сунул ему в руки. Тот взял оружие и безучастным взглядом окинул его клинок.
— Отрежь ухо, — скомандовал один из стражников.
Пленник безропотно повиновался. Поднёс лезвие к правому уху. Немного помедлил, как бы примериваясь. И одним точным резким движением отсёк раковину, не издав при этом ни звука и даже не поморщившись. Розовый кусочек плоти упал на каменный пол. По щеке и шее заключенного потекла струйка крови.
— Отдай кинжал обратно, — ровным голосом, стараясь выделять каждое слово, сказал стражник. Он словно бы отдавал команды бездушной машине. И та безропотно повиновалась. Не попыталась бросится вперёд. Пырнуть своего обидчика в глаз или шею. Она просто вернула ему кинжал, рукояткой вперёд.
— Отличный экземпляр, — бросил второй стражник, — С каждым разом они получаются всё лучше и лучше. Этот правда хиловат, но для черных работ сгодится. Может сразу его и отведём в барак?
— Не, он же нам кровью там весь пол засрёт, — возразил первый, — Пущай побудет пока здесь. Заберём чуть позже, когда поганить всё перестанет. Орин, — стражник повернулся к служке, — Собери у этих миски и принеси им пожрать. Особенно вон тому, здоровому навали побольше. Не хотелось бы потерять, столь ценный экземпляр. А вот обрубку пожалуй не надо. Всё равно скоро сдохнет.
Стражники удалились, оставив паренька один на один с нами. Он обвёл комнату испуганным взглядом, затем принялся собирать небольшие деревянные плошки, стоявшие перед клетками. На его поясе тихо позвякивала связка ключей.
— Паря, а паря, — прогудел здоровяк, когда служка остановился напротив его камеры, — Будь так добр, отопри клетку, — бандит улыбнулся и от этой улыбки даже у меня по спине побежали мурашки, — И тогда, я, быть может, даже не убью тебя.
Парень испуганно отпрянул от клетки. Затем сделал шаг вперёд, схватил миску и поспешил ретироваться из камеры.
— Это что… — я понемногу приходил в себя, но слова всё ещё давались с трудом, — За нахрен сейчас было.
— Это то, — грустно улыбнулся пленник из соседней камеры, указывая рукой на фигуру в клетке напротив нас, которую никто даже не потрудился запереть. Я обратил внимание, что на его руках были такие же кандалы. Должно быть, один из магов, — Это то, что нас всех ждёт, в скором времени.
— Не нагоняй тоску, — пробасил здоровяк, — Задрал уже. Если получится отсюда вырваться, то хер они нас получат.
— Это у них новая пытка такая, — пояснил третий, смахивавший на вора-карманника, — Железная дева, называется. Кладут тебя, значица, в этакий окованный металлом гроб, держуть там какое-то время, а когда открывают достают что-то навроде куклы. Токмо живой.
— Говорят какой-то караван совсем недавно привёз им эту штуку в столицу, — грустно улыбнулся колдун, — Вот эти уроды и развлекаются на всю катушку. Никак наиграться не могут.
— И что… Она и правда превращает людей в рабов?
— Почти, но не совсем, — покачал головой колдун, — Она забирает у людей частичку божественного дара. Искру. Можно сказать, ампутирует кусок души, без которого мы превращаемся вот в это, — Он ещё раз кивнул в сторону фигуры, неподвижно стоявшей посреди открытой клетки. Кровь уже успела пропитать лохмотья в которые был одет бедолага, но он не обращал на это никакого внимания.
Дерьмо. Ёбаное сраное дерьмо. И почему каждый раз, когда думаешь, что хуже уже быть не может и снизу обязательно стучат. Нет. Так не пойдет. Совсем не пойдет. Надо собрать то, что от меня ещё осталось и всё-таки попытаться отсюда выбраться. Хотя-бы попробовать.
— Тебя как зовут, парень? — прогудел здоровяк, придвинувшись к прутьям решётки.
— Генри. Генри отважный.
— Погоди, — в его голосе послышалось удивление, — Уж не тот ли самый ты Генри, что…
— Тот самый, — кивнул я, осматривая свои пальцы. Они распухли, и напоминали вываренные кровяные колбаски, но все фаланги были на месте. Не хватало только ногтей. Что ж… Всё не так плохо, как могло показаться сначала. Конечно, работать такими будет не очень удобно и чертовски больно, но кое-что сделать я сумею.
— Будем значит знакомы, — кивнул он, — Меня звать скользкий Рав, а это, — он кивнул на своего соседа-карманника, — Бринден-рыба. Мы из банды Чёрного Гаера.
— А тут то как очутились? — вопрос сам сорвался с языка. Что-то я не припомню, чтобы храмовники открыто враждовали с бандитами.
— Да попали под облаву, после того как твои ребята навели в городе шороху, — осклабился тот, — Знатная говорят, была заварушка. Чуть ли не полсотни белорясников положили. Парочку уработали так, что их потом от стен натурально отскребать пришлось. Сворм, хотел бы я на это сам взглянуть.
— Помнится мы с Гаером в свое время не особо поладили, — я облизнул губы и сплюнул кровь.
— В прошлом, — отмахнулся тот, — Враг белорясников, значит наш друг. Поверь, мы тоже это святое дерьмо терпеть не можем. Кстати, парни рассказывали, что ты тоже магичить умеешь. Это правда?
— Умею, — кивнул я, немного помолчал и поднял руки с кандалами, — Правда не с этими штуками.
— О, это отличные новости. Наши шансы на побег повышаются, — обрадовался здоровяк, — А насчёт кандалов ты не ссы. Ключики я тебе достану, ты главное потом не облажайся.
— А тебя как звать, — я повернулся к магу. Тот лишь грустно улыбнулся и покачал головой.
— Это уже не имеет никакого значения, — бросил он, — Меня вот-вот заберут. Да и на вашем месте, я бы тоже не питал особых надежд. До заката мы все превратимся вот в таких, — он кивнул в сторону «живого манекена», — болванчиков.
И оказался прав. В следующий миг дверь камеры открылась вновь. На пороге появились двое охранников и тот самый служка. Солдаты подошли к клетке с магом, отперли её, схватили колдуна под руки, дав ему под дых для острастки и поволокли к выходу. Вновь грохнула дверь каменного мешка. Служка же остался с нами и начал расставлять миски с каким-то отвратительным варевом, перед клетками.
— Последний шанс, парень, — оскалился здоровяк, — Отопри эту клетку и не будешь всю оставшуюся жизнь лицезреть собственную задницу.
Тот ничего не ответил. Молча поставил миску перед клеткой бандита и спешно ретировался, решив лишний раз не
