Марк изобразил улыбку.
— Подозреваю, нос у него крепче, чем у меня, если он терпит запах этих вульгарных духов.
— Не надо выпускать когти, дорогой. Я пока еще не избавилась от тебя. Однако если Домициан и впрямь захочет сделать меня своей Императрицей…
— Если.
Лепида ощетинилась.
— А почему нет? Развелся же он со своей первой женой. Что мешает ему развестись и со второй. Неужели я не заслуживаю венка?
Марк посмотрел на супругу: стройная и грациозная, в платье из шелка цвета шафрана. На шее — ожерелье из индийского золота, почти скрывающее собой эту самую шею. Черные волосы напомажены благовониями и уложены в замысловатую прическу.
— Императрица с головы до ног, — согласился он. — Будем надеяться, он доживет до того дня, когда объявит тебя своей супругой.
— Смотрю, ты наслушался сплетен.
— Пока об этом не говорят вслух, Лепида, но до меня дошел один шепоток, а я действительно держу ухо востро. В этом ты права. Так вот. Император якобы поручил придворному астрологу предсказать ему день его смерти, и тот назвал ему дату гораздо более близкую, нежели император предполагал.
— На Несса теперь нельзя полагаться, — огрызнулась Лепида. — Домициана ничто не может убить.
— Разумеется. Хотя сама мысль, наверняка, заставляет тебя нервничать.
— Не надо меня дразнить, Марк. Если я когда-нибудь стану императрицей, — за этими словами последовал шелест шелка и позвякивание золотых браслетов, — я посажу твою голову на копье.
С этими словами Лепида гордо выплыла из таблинума. Марк улыбнулся ей вслед.
Ну вот, теперь ей есть над чем задуматься. Если Лепида начнет слишком требовательно добиваться для себя императорского венка, то не пройдет и пары недель, как она будет выкинута за пределы зачарованного круга, делающего ее неуязвимой. И если он сам прав в собственных подозрениях, и Павлин постепенно стряхивает с себя ее змеиные чары, то…
— Отец! — раздался крик, и в дверь просунулась темноволосая головка Сабины.
— Ты опять подслушивала за дверью, Вибия Сабина?
— А как еще я могу что-то узнать? — Девочка скользнула в таблинум и закрыла за собой дверь. — Отец, скажи, почему ты предложил ей развод? Ты ведь не думал, что она на него согласится?
— Неужели?
— Я ведь знаю твой голос.
Марк пристально посмотрел на дочь.
— Ты права, — ответил он, помолчав немного. — Я не думал, что она на него согласится.
Сабина сделала шаг ему навстречу.
— Я знаю, что должна чтить и уважать ее, — произнесла она и вновь на мгновенье умолкла. — Но я…
— Что — но?
— Она такая красивая. Она даже по-своему забавная, в том смысле, что за ней интересно наблюдать, как, например, за ядовитой змеей. Но она ужасна! Почему ты не развелся с ней еще год назад?
— Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы, Вибия Сабина.
— А вот и имею. Что случилось? Она угрожала тебе?
«Тебе», — едва не сорвалось с его языка. Павлин был префектом претория, лучшим другом императора, и никакая клевета, слетевшая с ядовитого языка Лепиды, надолго бы к нему не пристала. Что касается Сабины, такой защиты, как у старшего брата, у девочки не было.
— То есть ты хочешь сказать, что она угрожала мне?
Вопрос дочери не стал для Марка неожиданностью. Их с дочерью мысли часто неким мистическим образом совпадали.
— Это не должно было тебя остановить, отец.
— Нет, — улыбнулся Марк. — Но я решил, что сначала хотел бы выдать тебя замуж. Потому что замужем тебе уже не была бы страшна никакая Лепида.
— А мне пока не хочется замуж. Вместо этого я бы предпочла посмотреть мир, — решительно заявила Сабина. — Разведись с ней.
Марк посмотрел на дочь и не узнал ее. Перед ним стояла взрослая девушка почти того же роста, что и он сам. Ее волосы были уложены на затылке, как и у взрослой женщины, ее глаза буравили его совсем не детским взглядом.
— О боги! — воскликнул она. — И когда только ты успела вырасти?
— Прошу тебя, подумай над моим предложением, — произнесла Сабина умоляющим тоном.
Марк улыбнулся и погладил ей волосы.
— Ну хорошо, уговорила. Я подумаю. А теперь как насчет того, чтобы меня обнять? Или ты уже слишком взрослая для таких нежностей?
Сабина прильнула темноволосой головкой к его кривому плечу.
— Неправда.
Тея
На какой-то момент я разинула рот, словно какая-то сельская дурочка.
— Афина… — В таблинум царственной походкой вошла сама римская императрица и, подойдя ближе, протянула мне руку, как будто мы с ней были старыми подругами. — Я рада тебя видеть, моя дорогая. А это, как я понимаю, знаменитый Арий? Я видела тебя на арене не раз, и неизменно с огромным удовольствием. Павлин, у тебя сегодня какой-то нездоровый вид. Ты, случайно, не болен? Мой супруг уже начал волноваться. Марк, мы все в сборе?
Таких длинных речей я не слышала от нее ни разу за эти годы.
— Тогда займемся тем, ради чего мы здесь, — с этими словами императрица расположилась на мягком табурете. — Официально я сейчас обедаю с моей сестрой Корнелией и ее супругом, поэтому в моем распоряжении всего несколько часов. Домициан по-прежнему зорко следит за тем, куда я ухожу и насколько покидаю дворец.
Я захлопнула рот. Выходит, она тоже заговорщица? Эта холодная мраморная статуя, увешанная изумрудами, законная супруга Домициана? Ну кто бы мог подумать!
У Павлина был такой вид, будто ему только что заехали кулаком между глаз. Арий растерянно переводил глаза с императрицы на меня и снова на нее, как будто нас сравнивал. Марк же просто поцеловал ее в щеку как старую знакомую.
— Обычные меры предосторожности? — спросила императрица.
— Обычные. Для всех я обедаю с достопочтенной Дианой и ее семейством. Мы с ней дружны вот уже много лет, поэтому вряд ли на этот счет возникнут сомнения.
— Верно. Диана при необходимости подтвердит твои слова, — императрица обвела взглядом собравшихся. — Скажи, Марк, им можно доверять?
— А тебе? — задала я встречный вопрос. — Можно ли доверять тебе, госпожа?
Марк начал свою речь, торжественно и официально, как будто выступал перед Сенатом.
— Тея, мы уже давно работаем вместе с императрицей, с момента казни Юлии.
— Тогда почему же император все еще жив? — спросил Арий. Он стоял неподвижно, скрестив на груди руки. — Если я считаю, что кто-то достоин смерти, мне незачем ждать полгода…
— Ты сначала выслушай, — перебил его Павлин.
— Ничего страшного. Пусть спрашивает, — возразил Марк, глядя на моего возлюбленного. — Нам с императрицей понадобилось какое-то время, чтобы присмотреться друг к другу. Ибо ни она, ни я не отличаемся особой доверчивостью.
