Степаном Вороновым. Они везли с собой не только бумаги и печати, но и твёрдое намерение навести порядок.
А в кабинете Ползунова уже лежали новые отчёты — на этот раз с Барнаульского завода. Он знал: если система воровства проникла в Змеевский рудник, то, возможно, она есть и в других местах. Но начинать нужно было здесь.
Он посмотрел на портрет императрицы Екатерины II, висевший над столом, и тихо произнёс:
— Вы уж извините, балы, лакеи, юнкера, я всё понимаю, эпоха и всё такое, но справедливость должна быть железной. Как и наши рудники.
За окном снова поднялся ветер, швыряя в стёкла последние листья. Где-то вдали, за горами, уже звенели кирки горняков, начинавших новый трудовой день. И в этом звоне слышался не только стук металла, но и надежда на перемены.
* * *
Начало октября становилось всё более промозглым. Серое небо низко нависло над Колывано-Воскресенскими горными производствами, а порывистый ветер гнал по двору Канцелярии ворохи пожухлой листвы. В кабинете Ползунова вновь жарко пылала чугунная печь, отбрасывая дрожащие блики на стопки бумаг и массивный рабочий стол.
Отложив очередную бумагу и устало прикрыв глаза, Иван Иванович уже привычно откинулся на спинку кресла. Посидев так немного, он резко поднялся и позвонил в вызывной колокольчик. Через минуту в проёме появился секретарь Соколов.
— Пошлите за барнаульским полицмейстером. Немедленно.
Спустя час в кабинет вошёл барнаульский полицмейстер, подполковник Григорий Семёнович Овсянников — коренастый мужчина с густыми бакенбардами и цепким взглядом. Он отряхнул с шинели капли дождя и поклонился.
— Ваше превосходительство, прибыл по вашему приказанию, — спокойно и по-военному чётко пробасил полицмейстер.
Ползунов жестом указал на кресло напротив:
— Присаживайтесь, Григорий Семёнович, без церемоний. Дело не терпит отлагательств.
Овсянников опустился в кресло, настороженно глядя на начальника горных производств. Тот, не теряя времени, выложил перед ним стопку отчётов.
— Взгляните сюда. Это ведомости Змеевского рудника за последние два года. Видите эти расхождения?
Полицмейстер склонился над бумагами, внимательно изучая цифры. Его брови медленно сдвигались к переносице. Служба по горному ведомству приучила его не только к наведению порядка, но и пониманию отчётов и даже чтению инженерных чертежей. Григорий Семёнович внимательно читал указанные Ползуновым строки и постепенно понимал ситуацию:
— Выходит, почти треть выделенных средств…
— Исчезает, — жёстко завершил Ползунов. — И я намерен выяснить, куда. Змеевский рудник теперь находится в ведении казны, а значит, любая растрата — прямое воровство у государства.
Овсянников задумчиво потёр подбородок.
— Ваше превосходительство, Иван Иванович, позвольте спросить: какова цель вашей поездки на рудник? Ведь ревизор, что уехал намедни, это же только формальность, верно?
Ползунов выпрямился в кресле, его голос зазвучал твёрдо:
— Формальность необходимая, — твёрдо ответил Ползунов. — Цель же моей поездки — полная ревизия. Я намерен проверить склады, сверить накладные, опросить рабочих и горных мастеров. А тех чиновников, кто повинен во взятках и растрате казённых средств, взять под стражу.
Полицмейстер помолчал, подбирая слова.
— Иван Иванович, вы понимаете, с чем имеете дело? Чиновники Змеевского рудника тесно связаны с местным купечеством. Именно купцы стоят за этими махинациями. У них влияние, деньги, связи… Насколько мне известно, купеческие поставки никак не обходятся без… — он помолчал, подбирая слова. — Не обходятся без покровительства на самом верху. А если окажется, что из столицы кто долю свою в этом имеет?
Ползунов резко ударил ладонью по столу.
— Тем более необходимо пресечь это немедленно! Если купечество ворует у казны, оно должно понести наказание. Я не допущу, чтобы рабочие Змеевского рудника голодали из-за чьих-то корыстных интересов, — Иван Иванович вздохнул. — Поймите, Григорий Семёнович, дело идёт о краже из казны и здесь, уж поверьте, никакие столичные покровители не помогут. Заводы и рудник переданы в казённое ведение, сейчас из столицы выделяются средства на развитие и Барнаульского завода, и Змеевского рудника, а здесь… А здесь, оказывается, думают воровать по старой привычке…
— Да… — полицмейстер тоже вздохнул. — А ведь за это ещё старика Акинфия Демидова чуть было на каторгу не отправили, да только вывернулся он как-то, или пожалели его по старости лет-то… — Григорий Семёнович ещё раз вздохнул и посмотрел на карту Колывано-Воскресенских горных производств, которая висела на стене и была испещрена пометками Ползунова.
— Вот об этом-то и речь… — Ползунов говорил уже спокойно, но в тоне его звучала непреклонность.
Овсянников кашлянул, поправил воротник кителя, понимая, что переубедить начальника горных производств не удастся.
— Хорошо. Какой отряд вам потребуется?
— Два десятка надёжных людей. Вооружённых, дисциплинированных. Поедем не мешкая — завтра на рассвете.
Полицмейстер кивнул:
— Будет исполнено. Но позвольте дать совет: возьмите с собой не только солдат, но и проверенных горных мастеров. Они знают, как ведётся учёт на руднике, смогут указать на несоответствия.
Ползунов задумался на мгновение о чём-то своём, затем внимательно посмотрел на полицмейстера:
— Разумно. Благодарю вас за совет, но я уже отправил с ревизором двоих мастеровых — Фёдора Маркова и Степана Воронова. Они честны и знают своё дело.
На следующее утро, едва рассвело, у ворот Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства выстроился отряд: двадцать солдат в зелёных мундирах с медными пуговицами, вооружённых шпагами и ружьями. Рядом стояли несколько заводских рабочих — крепкие, широкоплечие горняки в кожаных куртках, с тяжёлыми поясами, увешанными инструментами.
Ползунов вышел во двор в дорожном кафтане, с дорожной сумкой через плечо. Его взгляд скользнул по строю, задержавшись на каждом лице.
— Все готовы?
Овсянников, лично прибывший проводить отряд, кивнул:
— Всё, Иван Иванович, как приказано. Провиант на три дня, оружие в исправности.
Начальник горных производств подошёл к полицмейстеру и тихо произнёс:
— Григорий Семёнович, прошу вас: пока меня не будет, держите руку на пульсе. Если кто-то из барнаульских чиновников попытается вмешаться — задержите и доложите мне незамедлительно, сразу же пошлите ко мне гонца.
— Понимаю. Будет сделано.
Ползунов вскочил в седло и взмахнул рукой:
— Поехали!
Отряд тронулся, поднимая клубы пыли на засыпанной печным шлаком и подсохшей за ночь дороге. За их спинами остались заводские корпуса, дымящие трубы и хмурое октябрьское небо. Впереди, за горными перевалами, ждал Змеевский рудник — место, где предстояло раскрыть масштабную аферу и восстановить справедливость.
Путь до Змеевского рудника занял два дня. Дорога вилась среди поросших хвойным лесом склонов, пересекала бурлящие степные речки по деревянным мостам. Солдаты держались настороженно, то и дело оглядываясь по сторонам.
Вечером второго дня, когда солнце уже клонилось к
