Читаем без скачивания Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Первый этаж дворца представлял собой довольно просторное помещение с колоннами и алтарями. По широким сводчатым проходам можно было даже пройти от одной наружной стены дворца до другой, не наткнувшись на перегородку. На первый взгляд помещение могло показаться пустым, словно создающим некую метафору прозрачности или отсутствия правительства. Однако крыша сложной конструкции была выполнена из множества наползающих друг на друга лепестков и куполов, где и велись дела. Это тоже метафора, — подумал Варника, пытаясь почувствовать окружение наполовину как солдат, наполовину как ценитель искусства, — действительно важные люди в Береника Алтис возвышаются над всеми, словно возносясь на небеса, отделенные от остального мира фризами и росписью потолка.

Обреченные Орлы прошли через сводчатый проход, слова Высокого Готика над которым гласили, что эта часть Санктум Нова Пекуниа построена гильдией Сталеплавильщиков. В похожих на святилища альковах, представляющих наглядный пример ценностей гильдии, стояли изваяния великих мастеров прошлого. В руках они держали огромные пневматические молоты и многоцелевой инструмент, а по лицам мастеров казалось, что они сами были отлиты из стали.

— Здешние мертвыцы были не простыми горожанами, — сказал Хамилка. Его медицинский сервитор шевелил датчиками над грудой трупов у основания ближайшей колонны, — на них эмблемы знати. Взгляни, вот знак гильдии Флагеллянтов. А на этом одежда из золотой парчи и горностая.

— Похоже, правительство заседало, — произнес Варника, — может быть, время было выбрано не случайно?

Новас сплюнул на пол. Сержант был суеверен, и для него ужас этого места был более вещественным, чем лежащие снаружи тела. Плевком он продемонстрировал презрение к тьме, царящей по ту сторону Завесы.

Около стоящей неподалеку колонны скопилась особенно плотная куча тел. Трупы лежали в три яруса, как будто карабкались друг по другу, пытаясь добраться до основания. В продольных выемках колонны виднелись следы окровавленных пальцев. Варника направился в сторону кучи, обходя лежащих на его пути ремесленников и членов совета.

— Сюда, — сказал библиарий, — здесь можно подняться, — он потянул за один из похожих на клинки каменных выступов, и колонна раскрылась, являя взору узкую винтовую лестницу, ведущую вверх.

С лестницы свалилось тело. Его лицо было настолько истерзано, что не было никакой возможности отличить лицевую часть черепа от затылочной. Следом упали две оторванных руки, явно не принадлежащих телу. Варника взглянул наверх иувидел, что на первом же изгибе проход завален трупами.

Верхушка Береника Алтис считала насущные дела правительства достаточно вульгарными, чтобы скрыть их в великолепном Санктуме. Эти люди пытались попасть в потайные кабинеты правительства, даже разрывая друг друга на части. Что заставляло их бежать в единственное место, где дворянин мог чувствовать себя в безопасности? Животный инстинкт? Или какая — то часть самого безумия вынуждала их стремиться наверх?

Варника ничего не сказал. Он просто втиснул свое закованное в броню тело в проход и начал стаскивать вниз преграждающие путь трупы.

В извлечении трупов очень помогли сервиторы Хамилки. Прежде, чем библиарий смог добраться до верха, возле колонны лежало уже три десятка тел, изломанных так, как будто их кто — то жевал, а затем выплюнул. Боевые братья Новаса последовали за сержантом по слестнице, пригибаясь в узком проходе.

Варника очутился в помещении, стены которого были увешаны картами и портретами. Оно служило своего рода вестибюлем перед залами для дебатов и кабинетами членов правительства. Висящие в нижнем ряду портреты еще более суровых Сталеплавильщиков, богато одетых Бальзамировщиков и Ювелиров в кожаных фартуках были зыбрызганы кровью. Помещенные в рамки схемы изображали прежний вид Береника Алтис и изменения в расстановке политических сил Прибежища Тетлана. На разных схемах одни и те же области имели разный размер, что отражало их относительную значимость. Варника помнил, что в истории каждой планеты Империума были подобные этапы. Тысячелетние периоды перемен, расцвета и увядания. Империум нисколько не волновало то, что творилось на планете, если только не случалось нечто такое, что окончательно прерывало ее историю.

Здесь тела скопились около одной из дверей. Хамилка начал их исследовать, а отделение Новаса следило за выходами.

Библиарий присмотрелся к одному из портретов, который висел достаточно высоко, чтобы кровь не залила его слишком сильно. На портрете была изображена женщина, член гильдии Флагеллянтов. Тучная, скорее от хорошего питания, чем от врожденной склонности к полноте. Довольно крупная грудь, заключенная в украшенную вышивкой пародию на холщовые одеяния кающихся. Пятна красной косметики символизировали нанесенные самобичеванием раны, а волосы были собраны в великолепную конструкцию, поддерживаемую зазубренными иглами, которые смотрелись бы более уместно в камере пыток. В руке женщина держала, словно королевский скипетр, плеть с тремя шипастыми цепями — орудие ее гильдии.

В нижнем углу портрета виднелся отпечаток окровавленной ладони. Он выглядел слишком четким, чтобы быть следом случайного взмаха руки. Кто — то опирался на эту стену, пытаясь сохранить равновесие. Кто — то раненый.

Варника пошел по следам через царящий на этаже кровавый беспорядок.

— Они кого — то преследовали, — сказал библиарий, осторожно приблизившись к залитой кровью двери, — он был ранен и хромал, но не несся бездумно вперед, подобно животному, как это делали остальные. Они шли за ним. Багряная Ночь послала их за одним единственным человеком

Следы вели к двери, на которой сервиторы Хамилки обнаружили множество различных повреждений.

— Они разбились насмерть об эту дверь, — сказал технодесантник, — на ней есть следы от рук и зубов. Они уничтожили сами себя, пытаясь попасть внутрь.

Дверь была обшита деревом, чтобы ничем не выделяться среди остальных, но под разломанной древесиной обнаружился металл. Эта дверь повышенной безопасности создавалась как раз для того, чтобы противостоять подобным сумасшедшим атакам.

Варника вздохнул. Он не любил использовать весь спектр доступных ему сил. Библиарий всегда считал, что псайкеру подобает действовать тонко, использовать свой разум для чтения мыслей или манипулирования сознанием. Или для создания астральных проекций, что делало бы его превосходным шпионом. А его таланты приняли форму, которую он считал крайне уродливой. Однако долг есть долг, и лишь библиарий мог пройти сквозь дверь, не повредив находящиеся по ту ее сторону улики.

Варника сжал правую руку в кулак и подумал о гневе. Казалось, линии пространства искажаются вокруг кулака, словно на них смотрят сквозь линзу. Реальному миру не нравилось, когда библиарий это делал, и с ним приходилось бороться.

Вокруг перчатки возникли черно-фиолетовые сполохи. На защищающих пальцы элементах брони вспыхнули искры. Область аномальной гравитации, которую усилием воли создал библиарий, колебалась и бурлила. Варника потянул на себя кулак, не подчинявшийся теперь законам силы и энергии.

Ударом руки библиарий начисто сорвал дверь с петель. От мощи высвобожденной псайкером энергии, казалось, дрожала и искривлялась сама комната. Металлическая дверь с грохотом рухнула на пол.

Библиариум Обреченных Орлов классифицировал психические силы своих членов по направленности и мощи. По этой классификации силы Варники носили название «рука-молот», грубое, но эффективное орудие, обычно используемое для усиления библиария в ближнем бою. Варнике не понравились результаты испытания в библиариуме, но он признал, что в его руках мощное оружие, которое станет еще более мощным, если тренировать свой разум.

Библиарий встряхнул рукой, и накопленная энергия рассеялась.

Новас улыбнулся.

— Нет запертых дверей для того, в чьих руках Ключ Императора, — сказал он.

— Точно, — ответил Варника. Ключ Императора. Это определенно звучало изящнее, чем «рука-молот».

Открывшееся перед космодесантниками помещение служило архивом. До самого потолка возвышались картотечные шкафы, а пожелтевшие бухгалтерские книги и свитки источали запах старой бумаги, который почти пересиливал вонь разложения.

В комнате был всего один труп. Тело, одетое в богатые, указывающие на высокое положение одеяния, лежало на столе, предназначенном для чтения. Мертвец сжимал в руке кинжал, скорее церемониальный, чем боевой. Лезвием кинжала к столу была пришпилена стопка бумаг. Судя по открытым ящикам стола и разбросанным вокруг бумагам, человек рылся здесь второпях, и перед тем, как умереть, удостоверился, что, кто бы его ни обнаружил, нашел бы и эти документы.