«Христос Воскрес.
Милые дети, Коля и Ваня.
Вы получите это мое письмо в праздник, потому я с вами и христосуюсь. На Страстной буду я исповедоваться и причащаться. Должна простить виноватых и признаться в вине своей. Нет! Я ничего не имею, в чем бы я могла признать себя виновною. Ежели совесть ваша так же передо мной покойна, поздравляю вас и только того и желаю, чтобы ваша совесть вам ни в чем не упрекала. В противном случае примите мое прощенье и благословение.
…Я пишу к вам из села Тургенева. Признаться, я не очень-то здорова. Такие спазмы, что иногда потрушиваю; схватит тяжело – и не увижу вас, думаю. Мои милые, гнев матери – дым; малейший ветерок, и пронес его. А любовь родительская неограниченна. Сквозь этот дым, как бы он ни ел глаза, надо видеть любовь, которая с колыбели вкоренилась в сердце.
Однако простите еще раз. Похристосуйтесь между собою вместо меня еще раз.
…Благословляю вас от сердца. Мать и друг ваш
В. Тургенева».
В 1850 году 62-летняя помещица скончалась в Москве. Это случилось в доме маркшейдера Н. В. Лошаковского, который Варвара Петровна снимала с 1839 года. Здесь же во время приезда в Белокаменную жил и ее сын, Иван Сергеевич.
Во всех знаменитых «тургеневских барышнях», начиная с Аси, Одинцовой из «Отцов и детей» и заканчивая сумрачной черноволосою «цыганкой» Кларой Милич и Валерией из «Песни торжествующей любви», можно обнаружить черты матери писателя. Варвара Петровна, натура весьма самобытная, реализовать свои природные таланты так и не смогла. Однако ее литературная одаренность, несомненно, передалась Ивану. Недаром именно он был ее любимцем, и старость свою мать хотела провести возле среднего сына. Но писатель не захотел этого, очевидно помня ее жестокость, испытанную на себе в детстве.
Помещица старалась быть достойной старинного дворянского рода Тургеневых (о чем призналась однажды в письме сыну), которых еще и до второй четверти XVTII столетия жаловали цари. Она много читала по-французски, встречалась с поэтами и писателями, бывала в театрах.
В одном из сохранившихся писем к Ивану за 1838 год Варвара Петровна писала: «…B Москве мне хочется кое-что сделать, таков, по крайней мере, мой план. Во-первых, людей посмотреть, себя показать, т. е. со старыми знакомыми и родными повидаться. Театру – хотя дурного посмотреть, но Вольтера на сцене видеть, он мне напоминает отца…»
Но жизнь богатой, жестокой и чудаковатой дамы-барыни так и не сложилась. «Век мой имела я одних врагов, одних завистников», – признавалась она сыну. Обо всем, что В. П. Тургенева пережила и перечувствовала за свою жизнь, он узнал лишь после ее смерти. Прочитав дневники, писатель воскликнул: «Какая женщина!.. Да простит ей Бог все… Но какая жизнь!»
УОРХОЛ ЭНДИ
Настоящее имя – Анджей Вархола(род. в 1928 г. – ум. в 1987 г.)
Знаменитый американский художник, скульптор, дизайнер, режиссер, продюсер, писатель. Один из создателей поп-арта, лицо американской культуры второй половины XX века.
Одна из самых ярких и противоречивых фигур американской поп-культуры второй половины XX века, неординарная личность и создатель направления поп-арт – Энди Уорхол – называл свою деятельность «производством» и «фикцией», а себя – «машиной» и мечтал, чтобы все люди думали одинаково, и в то же время хотел, чтобы каждый на планете стал знаменитым «хотя бы на 15 минут». Он возвел массовую культуру в ранг искусства и сам стал его частью, потому что публика воспринимала его не как личность, а, скорее, как часть его же произведений. Уорхол оказал колоссальное влияние на мировую культуру второй половины XX века. Его жизнь и творчество стали подтверждением его же знаменитой фразы: «Искусство ничего не меняет, оно само меняется, неизбежно двигаясь к концу». Он сделал из искусства бизнес и сказочно разбогател.
Точных сведений относительно даты рождения Анджея Вархолы, к сожалению, нет. Источники называют не только разные даты: 6 августа и 28 сентября, но и разные годы – 1927, 1928 и 1930. Анджей родился в городе Питсбурге, штат Пенсильвания, в семье бедных выходцев из Чехословакии. Его отец умер, когда Анджею было 13 лет. Мальчик рос замкнутым и стеснительным, самым страшным испытанием для него стала школа, где над тощим белобрысым Анджеем все смеялись. Все время, свободное от ненавистного пребывания в школе, мальчик проводил дома, да и мать, опасавшаяся за своего слабого младшего сына, боялась отпускать его далеко от себя. У Анджея довольно рано появилось увлечение – он делал коллажи из цветных картинок старых журналов и комиксов, – вырезал, склеивал, дорисовывал.
После окончания школы Анджей изучал дизайн в Технологическом институте Карнеги, а позже ему каким-то чудом удалось поступить в Калифорнийский технический университет на факультет дизайна. Это было престижное учебное заведение, и наш герой выглядел там довольно жалко на фоне детей из богатых семей. Он почти ни с кем не общался и культивировал свои комплексы, хотя в университете над ним не смеялись, как в школе, здесь его скорее жалели. Вскоре преподавателям стало ясно, что Вархола очень талантлив, и ему начали помогать: сокурсницы делали задания по английскому языку (сам Анджей в то время не мог связать на бумаге и двух слов), профессора боролись за то, чтобы его не выгнали из университета, когда вместо классических моделей он рисовал нищих или детей, ковыряющихся в носу.
После окончания университета Анджей Вархола отправился в Нью-Йорк – центр культурной жизни Америки и модных художественных галерей. Он сменил свое имя на более благозвучное для США – Энди Уорхол, снял дешевую студию и начал обивать пороги рекламных агентств и редакций популярных изданий. Уже первые его работы в рекламе стали пользоваться большим успехом, они были яркими и запоминающимися – Уорхол отлично улавливал веяния времени.
В Нью-Йорке раскрылся еще один талант Уорхола. Ранее всегда замкнутый и нелюдимый, он начал притягивать к себе людей, как магнит. Как бы компенсируя недостаток общения и развлечений в юные годы, он стал активным тусовщиком, не пропускал ни одной презентации, выставки или вечеринки, постоянно пропадал в ночных клубах, что не мешало ему работать в дневное время, так как Энди с детства страдал бессонницей. Позже Уорхол признался в своей патологической тяге к тусовкам: «Если бы в Нью-Йорке устроили торжественное открытие сортира, я пришел бы туда первым». Эта любовь к появлению в публичных местах оказалось ему на руку: лучшей рекламы для художника трудно было представить. К этому времени уже окончательно сформировался его образ – неизменные темные очки, седой парик (Уорхол очень рано облысел) и дорогой костюм, заляпанный красками. В дневное время он редко покидал свою студию – его тонкая светлая кожа моментально обгорала, и если он и выходил на солнце, то только с зонтиком и в темных очках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
