его в плечо.
— Вставай, ди Леммарт, твоя жена снова на ногах, и у неё есть идеи.
— Да куда мне, — прошептал Леммарт и смял и без того спутанные кудри пальцами. — Я чуть тебя не погубил. Я лучше не буду больше ничего…
— Забыли, — прервала его Гидра и села рядом на скамью. — Энгель говорил про меня: «На чём только душа держится, а пережить всякий раз умудряешься такое, что любому рыцарю не под силу».
Выдержав паузу, она добавила:
— Когда был жив, разумеется. Так что тебе меня не прикончить, даже если очень постараешься, муженёк.
— Не слышал, чтобы хоть один рыцарей умирал от затруднённой беременности, — вяло усмехнулся Леммарт.
— Ну вот, можешь же, когда хочешь! Собирайся. Мы едем на Аратингу.
— Зачем?
Она не дала ему ответа. Врач отговаривал её от путешествий, но теперь Гидра чувствовала себя неуязвимой. «Я дважды лишилась своего мужа, и теперь, кажется, готова решительно ко всему».
Поэтому Леммарт её опасался. Он ждал всякого, но, когда она на Аратинге привела его к Прудам, совсем обомлел. В бурлящей воде плескался Лукавый. Его было едва видно в пасмурном свете дня, но ворочанье чего-то огромного ощущалось издалека.
— Подрос, кажется, — оценила Гидра удовлетворённо. И обернулась к рыцарю:
— Ну, давай. Попробуй. Лукавый ещё не настолько озверел от внимания людей, и, если ты ему не понравишься, сперва даст знать.
— Я ж забыл к чёртовой матери весь протокол! — ужаснулся Леммарт.
— Оно не забывается. Ну же, просто попробуй.
— И это тот самый, что сожрал твоего батеньку?
— Ты стоишь между ним и мной, и пока что тебя с куда большей вероятностью сожру я. Лукавый, таа-рэу!
Украшенная водорослевой бородой морда выплыла из тумана на высоте двух метров над ними. Лукавый действительно как-то заматерел, оставшись единственным драконом Аратинги. Словно Ксахр перестал давить на него своим присутствием. Его золотистые глаза тускло блеснули, и он повернулся боком, рассматривая визитёров.
Гидра чувствовала его любопытство и интерес. И хотя Леммарт не раз дрогнул, невольно отстраняясь назад, Лукавый склонил морду и обнюхал его.
Ди-консорт, как по книге, развёл руки, позволяя дракону изучить его с ног до головы.
«А говорил, что всё забыл».
Это короткое общение завершилось довольно быстро. Лукавый издал негромкий фырк и длинными кольцами ускользнул назад, в туман. Гидра радостно похлопала Леммарта по плечу и сказала:
— Похоже, ты ему понравился.
— И ч-что? — заикнувшись, спросил тот. — Вряд ли он от этого позволит мне оседлать себя.
— Может и вряд ли, но потрогать себя он наверняка даст. Если сомневаешься — тут осталась куча отцовских книг, которыми ты сможешь подтянуть свои знания.
Леммарт долго не мог отдышаться, но всё же он сразу схватил руку Гидры и прижал к своим губам.
— Я счастлив одной только возможности, дорогая.
Она улыбнулась в ответ. У неё и у самой было кое-что, что она хотела забрать из кабинета Тавра — его подвеску в виде райской птицы.
Эпилог
К началу йимена, третьего лунара лета 950 года от разделения королевств, пришла пора родиться первой дочери Гидры и Леммарта. И произошло это в Мелиное, аккурат в тот же день, когда весь воздух наполнился жутким и прекрасным переливчатым пением молодых драконов, целой стаи, что вылетела вслед за Мордепалом покрасоваться в небе над побережьем.
Говорят, увидев детей Мордепала через окно своей спальни, диатрис Ландрагора перестала терзаться и сразу же разрешилась от бремени.
Но, вероятно, врут, потому что о том, что дитя Астрагалов — диатрисса, объявили лишь вечером. Девочка была крикливая и невыносимо измотала собственную мать уже в первые часы жизни. Лишь посмотрев на её смуглое личико и тёмные кудри, Гидра вздохнула и проворчала:
— Ну вот, будет теперь Леммарт, только диатрисса. За ней придётся глаз да глаз…
Но радость её была велика, и она очень полюбила свою девочку, которую они назвали Лашая. Ди Леммарт тоже пришёл в восторг. Когда ему впервые дали подержать ребёнка, он ничуть не поморщился от дьявольских визгов дочери и воскликнул:
— Вылитая я! Только с фамилией, кхм, Астрагал.
— Если б ты придумал другие законы престолонаследия, честь бы тебе была и хвала, — проворчала ему Гидра с постели. — Но меня приняли в семью согласно клятвам богов и людей, а потом я приняла тебя в свою. Я сама отвергла возможность править как Гидриар. Так что…
— А если она будет не только столь же прекрасна, сколь и я, но ещё и с твоим зверским характером?
— Тогда ей достанется самое дикое дитя Мордепала.
Аврора искренне радовалась вместе с ними.
— Какая же красавица! — восклицала она. — У неё, кажется, будут жёлтые глазки, как у тебя, Леммарт.
— А от меня хоть чего-нибудь? — возмутилась Гидра. — Кровь доа, например?
— Я теперь тоже доа, — Леммарт показал ей язык. Однажды он посидел на Лукавом, и его имя навеки оказалось вписанным рядом с её. — Ладно, не шипи, дорогая! У неё зато веснушки как у тебя.
— Выглядит чудесно, очень по-летнему, — промурлыкала Аврора и забрала Лашаю у Леммарта, чтобы тот не размахивал ею из стороны
