А затем коснулась рукой своего живота.
«И когда я тоже смогу?»
Леммарт, квартировавшийся в Ширале вместе с гвардией, нашёл её, смотрящей в небо через узкую бойницу.
— Гидра? — спросил он. — Пойдём?
— Ты что, ночуешь один?
Он сердито вздохнул.
— Ты полагаешь, я настолько развращён, что весь вечер бегал под хлопковыми деревьями и свистел пантерам, чтобы найти себе хоть кого-то на эту ночь?
Гидра засмеялась. И толкнула его покрытое латным наплечником плечо.
— Да ладно, не дуйся.
«Мне просто неловко думать, что мы будем вместе здесь, на побережье. Энгель может узнать об этом».
— Я не дуюсь. Пошли, расскажешь мне, как вы летали с Мордепалом, — и он взял её за руку, увлекая за собой.
«Хоть что-то не меняется — Леммарт обожает драконов».
Однако ей не удалось обойти одними лишь словами. В небольшой сырой спальне — только такие и бывали в старых фортах — Леммарт сидел с ней на одной постели. Но затем стал целовать её жестикулирующие руки, а после прервал всю историю поцелуем в губы и склонил её на подушки.
«Когда я изобретала идею с нашим совместным правлением и родом доа, это не выглядело так», — признавалась себе Гидра.
Она решила, что ей надо это обдумать, и возвратилась в Мелиной одна, на Мордепале. Там её ждали Аврора и Летиция, приехавшие провести лето в растущем прибрежном городе.
— Мне здесь очень нравится, — говорила Летиция. — Недавно отвели целую площадь под ристалище. Тут скоро будут турниры столичных рыцарей, прямо как в Раале!
— Здорово, — рассеянно кивала Гидра.
Аврора сразу заметила сложное состояние диатрис и решила за завтраком выпить с ней чаю на балконе. Они смотрели, как бурлит и строится город через призму дубовых крон. Ветки деревьев оставались чёрными, но на них уже выросли молодые зелёные листочки.
— Гидра, обычно ты прилетаешь куда более весёлой, — сказала ей Аврора и положила свою мягкую руку поверх её. — Тяжело оказываться причиной чужой гибели?
«Ничуть», — подумала Гидра. — «Эти нахалы из Ририи не могли не знать, что Рэйку охраняют драконы. Они просто решили, что у них, в отличие от барракитов, всё получится».
— Да как тебе сказать, — она не могла поведать всей правды. — Вот, к примеру… ты же веришь в моё колдовство?
— С кошками?
— Да.
— Ну, в этом что-то есть, — смущённо улыбнулась Аврора. — Но ты же их не заколдовываешь.
— Я прошу их помогать мне.
— Вот да, именно.
— Но как ты попросишь кошку что-либо сделать, не будучи магом?
— Не знаю, у тебя как-то получается!
Гидра тяжело вздохнула. Она передумала пытаться объяснить ей природу Энгеля. И просто сказала:
— Видишь ли, я вышла замуж потому, что хочу детей. Не знаю, как объяснить, но Леммарт, похоже, относится к этому как-то иначе… Аврора?
На лице советницы вдруг возник такой испуг и такая тоска, что Гидра тронула её за плечо.
— Н-ничего, — сдавленно ответила та. — Но это же очень плохо, милая… нельзя любить того, кто умер, вместо того, кто жив.
— Тебе что, Леммарт самой нравится?
— Нет-нет, что ты!
— Аврора, ты можешь сказать мне.
— Нет, совершенно нет! — заявила та, но глаза её, как показалось Гидре, гласили обратное. — Леммарт твой муж. А мне этого всего не надо…
«Странная получается картина», — призналась себе диатрис.
Леммарт вскоре прибыл на ландрисском корабле, и поэтому они отужинали в трапезной зале Лорнаса вместе. На сердце у обеих девушек было тяжело, но диатрийский консорт, как всегда, зажигательно шутил за всех бардов и мимов вместе взятых. Он поминал и лягушачьи лапки, и прочие их приключения годовой давности. Однако Гидра всё равно сослалась на желание спать одной и ночью, как обычно, отправилась к поймам Тиванды.
Лилигрисы покрывали теперь уже весь склон под Лорнасом, даже самую крутую его часть. Скоро их стало бы видно из-за мангровых крон. Гидра шагала, охваченная тревожными чувствами. Она боялась, что не встретит Энгеля — такое иногда бывало, если он был занят.
Но он ждал её на берегу. Увидев его, диатрис припустила бегом и кинулась в его объятия, так что он сел ровнее и прижал её себе обеими руками.
— Энгель, милый, — шептала она, вся дрожа. — Я…
— Тш-ш, — отвечал он ей, своими живыми, настоящими руками гладя её по голове и по плечам. — Тихо, моя хорошая.
Она утопила пару слезинок в его длинных волосах. И посмотрела на него — хоть и молча, но глаза говорили за неё сами. А он взял её щёки в свои ладони и прошептал ей прямо в губы:
— Я люблю тебя, моя Шаа. Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Но я счастлива с тобой.
— Если это переменится, я не хочу, чтобы ты горевала из-за меня, — и его прохладные губы коснулись её вновь. — Ты живая. А я нет. Всякому понятно, что между нами есть непреодолимая сложность.
— Энгель…
— Мне много, много лет, моя лапочка. Я не боюсь ничего, кроме твоих горестных слёз.
Однако ком застыл в горле Гидры.
