после меня останутся не готовые и обученные доа, а выводок диких детей Сакраала и Мордепала, которые спалят всё королевство дотла».
— Может, и станет, — сказала она. — Но верить случаю я не желаю. Про Тавра сказать наверняка нельзя, но про себя я знаю точно: от моей крови хоть один из пятерых обязан будет унаследовать моё искусство.
— Луна моя, — Энгель вздохнул. — Я не подарю тебе детей.
— Но они должны быть.
Взгляд Гидры был твёрдым. Став во главе Рэйки, она пропускала через себя сложные решения короны и научилась понимать, что отличает желание от необходимости. Достигнуть цели не всегда удавалось так, как ей хотелось, но это не значит, что она должна была отступать.
— Гидра… — тихо молвил Энгель. — Что ж. Тебе понадобится муж, имеющий хоть какую-то кровность доа. Но я, будь милосердна, не хочу участвовать в выборе.
— Я уже выбрала, — сказала Гидра. — В Рэйке нет ни одного знатного лорда или рыцаря, кто был бы к доа ближе шести поколений. Поэтому это дело исключительно вкуса.
Энгель нахмурился и потёр лоб, не желая отвечать. И Гидра знала, что не следует утруждать его подробностями.
Поутру она вызвала в Аванзал Принца сэра Леммарта Манаара и объявила капитану мелинойских ландрисов, что он станет её мужем. Желтоглазый рыцарь был ошеломлён этим не меньше придворных. Кажется, даже напуган.
Гидра объяснила ди Монифе и высшей знати своё решение так: из всех готовых продолжить род доа наиболее достойными были бы дети Вазанта Мадреяра, но, поскольку марледи Азалия дала жизнь одним лишь дочерям, делать было нечего. И потому ей пришлось искать жениха лишь среди лордов помельче. Так она выбрала сэра Леммарта, относившегося к какому-никакому рыцарскому роду из соображений крови и давней дружбы.
Возражать ей не смели, но кошки донесли Гидре не один случай недовольства среди молодых лордов насчёт случившегося.
Как чудно и смешно было смениться ролями! Теперь не невеста должна была страшиться заветного дня. Теперь день этот был судьбоносным скорее для жениха.
Гидра приоделась в свадебное сари, ровно такое, какое хотела, белое с золотом. А сэр Леммарт, будто бесприданница, взволнованно ждал её под дверью её спальни в Раале перед церемонией.
Когда диатрис вышла, он кинулся к ней с застывшим на лице волнением. Его смуглая кожа казалась ещё темнее в контрасте с церемониальным белым шервани.
— В-ваша Диатрость, — сказал он нервно. — Я помню, мы не должны видеться до церемонии, но… С тех пор, как вы объявили своё решение, я не знаю, что и думать. Я полагал, вы скормите меня драконам, но зачем тогда выходить за меня? Что от меня потребуется?
— То, что ты умеешь лучше всего, — усмехнулась Гидра и похлопала его по плечу.
Леммарт покосился в арочный потолок, совсем потерявшись в догадках. И диатрис закатила глаза:
— Боже, Леммарт. Именем Троих, угомонись. Я думала, ты обрадуешься. Ведь ты всегда утешал меня после гибели Энгеля, и мне казалось, ты не боишься одинокую печальную диатрис.
— Мне тоже так казалось.
— Да что тебя волнует?
— Я, ну… — он неловко помял край своего рукава. — Скажем так, завёл некоторые отношения.
— О, — Гидра сдвинула брови. — И что. Собирался жениться, но не на мне?
— Да нет, что вы! Это одна из дочерей Вазанта, хрена с два она выйдет за рыцаря с побережья. Я не это имел в виду. Я просто… меня смущает, что вы знаете, сколь ветрена и дурна моя натура, и я не хочу в пасть к Мордепалу, когда вы поймаете меня на косом взгляде на чужую фигуру. Я признаю со всей откровенностью: я худший кандидат для брака…
— Но меня ты устраиваешь, — усмехнулась Гидра и толкнула его в плечо. — Да ухаживай хоть за Иерофантом, только будь доволен.
Брови Леммарта вскинулись, и он совсем лишился дара речи.
«Бедняга не понимает, чего мне от него нужно, но сказать прямо будет неприлично даже по моим меркам».
— Пошли, — велела она и махнула ему рукой в сторону винтовой лестницы вниз, к основным залам раальского дворца. Леммарт покорно последовал за ней. Но всё-таки спустя пару этажей решился:
— Ладно. Я ещё должен сказать: я понятия не имею, кем я после этого стану. Я командую солдатами, а в титулах и всяких тонкостях полный профан.
— Ди, — отвечала Гидра. — Ты не марлорд, а значит, прав на трон у тебя нет. Твой титул будет «ди-консорт».
— Ди, — эхом повторил Леммарт, сам восхищённый. — Член диатрийской семьи! Чёрт бы меня побрал…
— Не чёрт, а Ирпал. Сегодня мы должны клясться его именем.
Гидра намеренно провела церемонию в Раале, подальше от Энгеля. Она не хотела тревожить ни его, ни свою собственную память об их свадьбе в Малха-Мар. Надевая на палец второе кольцо — не из белого, а из красного золота — Гидра пожелала, чтобы Леммарт надел такое же.
«Довольно мужчинам избегать обручальных знаков. Раз я диатрис, я вправе ввести новую моду».
Возражения повторному браку диатрис, заключённому столь скоро, были ощутимы — но кулуарны. Иерофант Мсара был к ней ласков и не стал её поучать: в личной беседе Гидра откровенно сказала ему, что намерена дать жизнь новым доа и не хочет отставать ни от матери, ни от Мордепала.
— Что я могу ответить на такую решительность, — покачал головой Мсара. Он не прятал усмешку. — Но, ради милосердия Великой Матери, всё же не будьте столь прагматичны по отношению к своему супругу. Хранить в сердце память о
