Ольге было непонятно только одно: почему гадючьи гнезда зейнабисток не раздавили раньше? Почему приказ о проведении серии операций был отдан только теперь, когда секта открыто отказалась повиноваться? Почему на территории Славянской Федерации за последние лет десять не состоялось ни одного громкого судебного процесса над сектантками? Ведь только дурочка может вообразить, будто о местонахождении штаб-квартир запрещенных сект давным-давно не было прекрасно известно тем, кому по долгу службы надлежит этим интересоваться. Неужели сектанток щадили только потому, что их пропаганда не слишком бросалась в глаза? Так это не ответ. Прополку надо начинать задолго до того, как репьи на грядках вымахают выше головы. Конечно, лучше поздно, чем никогда, но четвертая операция за двое суток – это многовато…
Более всего родной отряд полиции напоминал Ольге листок, подхваченный ураганным ветром. Уже третью неделю она не могла найти время, чтобы заскочить домой. Надеялась успеть повидаться с мамой на эвакопункте перед отправкой – и нате вам, даже это не удалось. Пришлось ограничиться кратким разговором по телефону. Почти на бегу.
Министерство порядка действительно подчинили Департаменту федеральной безопасности, однако серьезные кадровые пертурбации происходили где-то наверху, как погромыхивающая высоко над головой сухая гроза. В сущности, работа осталась прежней, лишь резко возросла нагрузка и необычайно участились спецоперации. Плюнув на контингент, штатные психологи перешли исключительно на работу с личным составом, валящимся без сил и задних ног. Тормошили клюющих носом, чуть ли не силой гнали их к сексаторам – для бодрости. Ольга уже забыла, когда в последний раз спала более трех часов кряду.
Несмотря на призывы телевидения не стервенить полицию, число уличных инцидентов росло лавинообразно. Грабежи и мародерство стали нормой. Редко кого удавалось поймать – неплохо телепортирующие преступницы, как правило, успевали скрыться. Помощницы из добровольческих подразделений по недостатку опыта годились пока только в оцепление, да и то под строгим присмотром – очень были эмоциональны. Объявление военного положения взамен чрезвычайного, свирепые облавы, полученное полицией право уничтожать преступников на месте улучшили положение ненамного и ненадолго. Денежный курс окончательно рухнул. Борьба с черным рынком отмечалась ежедневными победами и общим поражением. В беснующиеся толпы, открыто грабящие магазины, приходилось стрелять отнюдь не пластиковыми пулями. Вроде опыляемой мухами вонючей раффлезии, пышным цветом расцвели всевозможные притоны. Чрезвычайно умножилось поголовье нелицензированных гадалок, сулящих доверчивым гарантированное спасение и прочую чушь несусветную. Многие впали в астроложство, иные брались гадать по пяткам, пупам, порам на носу и экскрементам. Что творилось вокруг эвакопунктов, где по спискам собирали людей для отправки в эваколагеря и далее в убежища, не поддавалось описанию.
Были и такие, кто от большого ума не верил ни в сон, ни в чох, ни в вороний грай, а уж меньше всего в космическую агрессию. По их мнению, правительство затеяло грандиозную дезинформацию с целью скрыть собственные злоупотребления, из-за которых-де и уровень жизни упал, и экология пострадала, и эксмены распоясались. Прошло несколько митингов и шествий. На них не обращали внимания, пока они не мешали уличному движению, а когда начинали мешать, для их разгона обычно хватало одного водомета – по крайней мере в Москве, где в марте еще довольно прохладно. Как обстоит дело с этими высоколобыми кретинками где-нибудь в жарком Сингапуре, Ольга не интересовалась. Кроме того, в последние дни «партия скептиков» заметно попритихла. Похоже, уличные крикуньи осознали, что тотальное разрушение материальной базы цивилизации – несуразно большая цена за ошибки правительства. Ошибки и злоупотребления, какими бы они ни были, можно прикрыть и проще. Для этого нет нужды взрывать небоскребы, мосты и плотины, топить корабли, прятать в глубоких шахтах культурные ценности и насыпать над египетскими пирамидами холмы песка, имитируя дюны. Из пушки не бьют по воробьям, а уж по комарам тем паче.
Работы у полиции, однако, не убавилось. По мнению Ольги, разделяемому большинством девчонок в отряде, решительные меры сильно запоздали. Теперь делу вряд ли могли помочь показательные расстрелы мародерок и нечистых на руку чиновниц. Вот если бы полгода назад!..
Иные не без резона возражали: если бы завеса секретности с инопланетной угрозы была снята полгода назад, вышло бы еще хуже: чувство обреченности могло бы восторжествовать, начался бы пир во время чумы, да и эксменов не удалось бы столько времени держать в повиновении. Что им терять? Нет, уж лучше внезапный шок…
Отказавшись от предложения полковника Фаустовой, Ольга не нашла в себе решимости попроситься и в спецназ. Наверное, к ее просьбе о переводе отнеслись бы с пониманием – но бросить в такое горячее время отряд, и без того недоукомплектованный? Подруги перестали бы с ней разговаривать. Нет, пойти на такие жертвы она не могла.
Главное – мама была устроена в любом случае. Ольга чувствовала громадное облегчение. Если еще повезет попасть в то же убежище, где мама, то будет совсем чудесно… Вряд ли повезет, конечно. Разве что случится чудо. Но почему бы индейке-судьбе для разнообразия не выкинуть разок счастливый жребий?
…Перед штурмом по усадьбе нанесли еще один удар – ракетами с газовыми и ослепляющими головками. Даже на расстоянии и за каменным забором пришлось зажмуриться. Команда! Пошли!..
Двигаясь прыжками, надолго ныряя в Вязкий мир, Ольга отметила чересчур глубокую дренажную канаву перед оградой. Везде у них так, и это не крепостной никчемный ров, а именно дренажная канава… А центральное строение усадьбы, конечно, стоит на вершине холма, потому что под ним выкопано надежное подземное убежище, где сектантки прячут от посторонних глаз лишнее и лишних, предаются блуду и не приветствуют протечек грунтовых вод… А кстати! Не потому ли власти круто взялись за зейнабисток, что для спасения населения остро не хватает готовых убежищ?
Ну, тем лучше.
В подвал никто не сунулся – туда набросали нервно-паралитических гранат и оставили у его входа подразделение полиции, чтобы часов через восемь, когда у запертых внизу сектанток и эксменов гарантированно сдохнут фильтры противогазов и баллоны дыхательных масок, завершить операцию. Снаружи сопротивление было быстро подавлено – обороняющиеся в большинстве своем имели газовые маски, но, ослепленные, вели пальбу наугад или вовсе валялись в отключке. Приказ уничтожать эксменов на месте был излишен – в слаженной команде такие вещи понимают без приказов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
