как раз в ту самую праздничную ночь. Хэллоуин 1981. Его жена была ранена, а дочь пропала. Гарольд учится сейчас с моими девочками.
— А Гарриет?
— Гарриет жива, ее удалось найти, но теперь приходится прятать. Но это, Чес, совсем другая история. И кстати. Поттер, Блэк, Боунс, — начала она указывать на людей на колдографиях, — Лонгботтом и Годбир, все они лорды. На наши титулы, как минимум бароны. А Поттер и Блэк, пожалуй, даже герцоги. Поттер погиб, Блэк сел в тюрьму, Боунс погиб раньше со всей своей семьей, Марлин Маккиннон тоже убита со всей семьей, Дэнни Годбир погиб в том же бою, в котором ранили меня. А Лонгботтомов, Фрэнка и Алису — они были, как бы, офицерами спецназа, — запытали до сумасшествия.
— Не похоже на волшебную сказку, — тихо произнес Чарльз. Он был военным моряком и наверняка участвовал в разных инцидентах. В войне за Фолклендские острова точно участвовал. И, наверное, мог оценить то, что она ему рассказала.
— Да уж какая там сказка! Выпьешь со мной?
— Выпью, — кивнул он.
— Значит, королева знает о волшебном мире? — спросил он чуть погодя, перехватив из рук Анны бутылку Dalmore[4] и разливая его по бокалам.
— Знает, — кивнула Анна. — Она попросила меня представлять в волшебной Англии интересы короны.
— Начинаю понимать… — сказал Чес, сделав приличный глоток. — Можно еще вопрос?
— Спрашивай, чего уж там! — она тоже выпила, но легче ей от этого не стало. Не та ситуация, не тот момент.
— Каково твое положение в волшебном мире?
— Высокое, Чес. Я член здешней палаты лордов и располагаю в ней тремя голосами. Стою во главе довольно сильного парламентского блока, представляющего интересы умеренных аристократов. Умеренные, в данном контексте, это что-то вроде консерваторов. Не сильно влево, не сильно вправо. Не лейбористы и не нацисты. К тому же я боевой маг, а в Англии таких осталось совсем немного.
— Теперь ты можешь озвучить причины, по которым не хочешь идти за меня замуж?
— Во-первых, Чес, я к этой идее просто не готова психологически. Ты, вообще, второй мужчина в моей жизни. Если честно, я всю жизнь считала себя лесбиянкой, даже, чтобы Максимуса зачать, специальные зелья пила и ритуалы устраивала. Это у меня как-то после родов подход изменился. И еще, наверное, потому что тебя встретила. А во-вторых, если у нас опять начнется война, а она может начаться, моя семья окажется под ударом. Девочки отобьются, они сильные ведьмы. Максимуса увезут в Швецию…
— Готовишься, — кивнул он.
— А как же! — сказала Анна, допив виски. — Собрана команда, и они готовы в любой момент вывезти его из страны и спрятать в моем замке. Ты на такой ход никогда не согласишься.
— Не соглашусь, — подтвердил Чарльз, разливая по новой.
— Вот именно, — кисло улыбнулась Анна. — А там… Вернее, здесь, любой, кто владеет магией, априори[5] будет сильнее тебя. Ты же понимаешь, что ни один безоружный храбрец не пересилит решительного слабака с взведенным револьвером. В особенности, если тот стоит хотя бы в трех-четырех метрах от героя. Аналогия понятна?
— Покажешь что-нибудь кроме портретов?
— Покажу, — кивнула она, — но не здесь. Пойдем!
Они вышли из кабинета, прошли по коридору до лестницы, спустились на три этажа вниз, перешли через холл в другой коридор, чтобы добраться до еще одной лестницы, и уже по ней спустились на два высоких этажа вниз.
— Это тренировочный зал, — объяснила Анна, когда они вошли под высокие своды просторного и абсолютно пустого помещения.
На самом деле, зал не был пуст, в зачарованных нишах и пространственных карманах находились разнообразные мишени и манекены. Все, к слову сказать, купленные у маглов. Что поделать, если маглы напридумывали для стрелков и бойцов-рукопашников уйму всяких приспособлений, а маги ничего, кроме бревнышек и соломенных человечков так до сих пор и не сподобились изобрести что-нибудь путное!
— Начнем с обычных мишеней, — сказала она, вызывая взмахом палочки стальную мишень «Силуэт». — В такую стрелял, когда-нибудь?
— Стрелял из пистолета с двадцати пяти метров, — подтвердил ее догадку Чарльз. — Но не в стальную.
— Ну а мне нужна стальная, — пояснила Анна. — Сейчас увидишь, почему.
Она взбросила руку с палочкой и почти мгновенно послала в мишень черную стрелу. Воздух вздрогнул, а испаряющаяся в полете стрела, — она, словно бы, курилась тьмой, — ударила в мишень в районе груди и пробила ее насквозь.
— Это Arrow Shooting Spell[6], - объяснила Анна. — Шрам под левой грудью как раз от такой. Это, в принципе, смертельно, но я успела поставить щит. Очень серьезный щит, и все-таки она меня достала. Насквозь не пробила, но было очень больно. Правда, крови не было. Черный огонь прижигает раны, как и любой другой. Впрочем, это темное проклятие, и некроз[7] тканей обеспечен. У меня с собой были кое-какие зелья… Одно на рану, второе — одним глотком, третье — вдогон. Поэтому из боя не вышла, хотя и потеряла секунд двадцать… Фрэнк Лонгботтом меня прикрыл, так что я успела обработать рану и принять обезболивающее и тонизирующее.
— Ты потрясающая женщина! — только и сказал Чарльз, выслушав ее рассказ, в котором было больше недомолвок, чем объективных фактов.
— Есть такое! — ухмыльнулась Анна и, выбросив руку чуть вперед, бормотнула скороговоркой «Секо».
Вырвавшийся из палочки луч полоснул по мишени наискось, оставив на металле глубокий след.
— Это Секо — рассекающее проклятие, — пояснила, опустив палочку. — Шрам на правом боку именно от него. Больно, но не смертельно. Хотя крови было много, но на том этапе боя я даже остановиться не могла. Потом уже, увидев, что я вся в крови, меня прикрыла Алиса — жена Фрэнка. Дала мне время, чтобы остановить кровотечение, заморозить рану и принять Кроветворное и Стимулятор. У меня же еще было ранение в правое бедро, и тоже кровило, и болело. Сошлась по дурости в рукопашной с одной сукой, а она меня ударила зачарованным гоблинским кинжалом… Чары были темными, так что и больно, и шрам остался, но ей я со зла голову нахрен свернула. Покойную, как сейчас помню, звали Мишель О’Гара по кличке Скорпио. Та еще ирландская сука!
«Так, стоп!» — опомнилась она, когда поняла, что воспоминания зажигают в ней то самое темное пламя, которым запугивает обывателей Дамблдор.
— Это было лишнее, — сказала вслух. — Извини. Мы берсеркеры легко заводимся, останавливаться потом куда тяжелее.
— Ты можешь не извиняться, — остановил ее Чес. — Все нормально. И спасибо за демонстрацию. Я все понял. Еще один вопрос, если разрешишь.
— Спрашивай!
— Если бы ты вышла за меня, это бы скверно отразилось на твоих детях?
— В принципе, да, — согласилась Анна. — Но это меньшая из проблем.
